— Игрушка!

— Да, мистер Ларс. Первоначально — составной компонент военной игры, придуманной в «Клаг Энтерпрайзиз». Сделайте мой эскиз, мистер Ларс. Ваша подружка, мисс Топчева, конечно, делает эскизы. Но просто дубликаты моего дизайна, не понимая, что это просто бессмысленное визуальное представление обо мне… И на это никто не обратил внимания, кроме вас. Она рисует меня. Вы абсолютно правы.

— Но ведь ты же старый!

— Мистеру Клагу представилось простое техническое решение. Он предвидел возможность — фактически, неизбежность, — применения нового тестирующего устройства с углеродом-17-В. Поэтому моими составляющими являются модификации органической материи образца чуть более чем столетней давности. Если только это определение не вызывает у вас отвращения…

— Это не вызывает во мне отвращения, — сказал (или подумал) Ларс. Он больше не мог точно сказать, действительно ли он говорил вслух. — Я этому попросту не верю.

— Тогда, — продолжал Гастингс, — подумайте над такой возможностью. Я действительно лишь андроид, как вы правильно подозревали, но сконструированный больше века назад.

— В 1898 году? — спросил Ларс с беспочвенным презрением. — Кишащим клопами концерном в Небраске? — Он засмеялся, или, по крайней мере, попытался. — Придумай что-нибудь получше. Какую-нибудь другую теорию, с фактами, известными нам обоим.

— Не хотите ли на этот раз узнать правду, мистер Ларс? Открыто услышать ее, ничего не утаивая? Вы чувствуете себя в состоянии? Честно? Вы уверены?

После паузы Ларс ответил:

— Да.

Мягкий, шепчущий голос, состоящий из ничего иного как мысли в состоянии глубокого транса, сообщил ему:

— Я — Винсент Клаг.

28

— Маленький оператор времени. Никчемный, с нулевым кредитом, вечно пинаемый всеми игрушка-человек собственной персоной, — сказал Ларс.

— Правильно. Не андроид, а такой же человек, как и вы, только старый, очень старый. На закате моих дней. Не такой, каким вы меня встретили там, под землей, в Ассоциации Ланфермана. — Голос был усталый, невыразительный. — Я много прожил и много видел. Я видел Великую Войну, как и говорил. Как я говорил всем и каждому, кто бы только выслушал меня, когда сидел на скамейке в парке. Я знал, что когда-нибудь подойдет нужный человек, и так оно и случилось. Они доставили меня куда надо.

— Ты был снабженцем во время войны?

— Нет. Ни этого, ни другого оружия. Боевой Генератор Времени существует — будет существовать, — но он не сыграет никакой роли в Великой Войне против работорговцев с Сириуса. Я создал только эту модель. Через 64 года, в 2068, я использую ее для возвращения.

Вы просто не понимаете. Я могу вернуться сюда из 2068, я уже так делал. Й вот я здесь. Но я не могу принести с собой ничего. Оружие, искусственные приборы, новости, идеи, самую ничтожную развлекательную новинку для простаков — ничего. — Голос его был суровый, горький. — Не сдавайся! Посмотри меня с помощью телепатии, покопайся в моей памяти и знаниях о будущих шести десятилетиях. Получи спектры Боевого Генератора. И отдай их Питу Фрейду в Ассоциацию Ланфермана, срочно рассортируй их, немедленно сделай прототип и испробуй его на пришельцах. Давай! Знаешь, что произойдет? Это отключит меня, мистер Ларс. — Голос проник в него жестоко, оглушая. Пропитанный мстительностью и бесполезностью ситуации. — А когда это выключит меня из игры, направив время по иному руслу, оружие нельзя будет применить. И временной контур, содержащий меня в себе, продлится до бесконечности.