— Но я ведь не об этом спрашивал, — разозлился он.

— Знаешь, самое поразительное, что я об этом догадываюсь. Ты светскую беседу поддерживаешь.

— Ты очень изменилась, Ира.

— Я повзрослела.

— И это тоже.

— Я повзрослела и перестала безоглядно верить первым встречным.

— Не такой уж я и первый встречный.

— Но ты был таким. И лучше бы им остался. — Зло хмыкнула. — Алексей Калюжный.

Он помолчал, после чего рискнул пояснить:

— Это девичья фамилия моей матери.

— А какое мне до этого дело? — Она окончательно вышла из себя, отвернулась к окну и губу закусила. То ли от бессилия, то ли от упрямства, не желая больше его слушать.

— Ира.

Она выдохнула. Посоветовала себе успокоиться, а так как отодвигаться было некуда, переложила с колен на сидение между ними свою сумочку. Повисла пауза, Ира смотрела за окно, через несколько минут они должны были свернуть и подъехать к гостинице, в которой Лёшка остановился. Это она настояла, чтобы он вышел из такси первым, в её планы совершенно не входило, чтобы Алексей, так или иначе, провожал её до дома. К тому же, она рассчитывала вернуться к торговому центру, на стоянке которого осталась её машина. Она и не вспомнила о ней, когда Лёшка вёл её за руку, она в тот момент абсолютно ни о чём не помнила и не думала, даже о муже. Возвращение к своему автомобилю должно было стать точкой возврата. Хотелось верить, что как только она сядет за руль и поедет домой, в свою привычную жизнь, покой вернётся. Всё вернётся, ощущения и здравомыслие, которые исчезли в тот момент, когда она увидела его вчера вечером. Но пока ещё были несколько минут, последних, самых последних, когда ещё можно что-то сказать, попросить его… не портить всё, что ей удалось создать.

Такси остановилось на светофоре, и Ире на одну секунду безумно захотелось открыть дверь и выйти. Выйти и убежать без оглядки.

— У меня всё хорошо, — сказала она, не глядя на него. — У меня хороший муж, у меня всё правильно… так как должно быть. У меня есть будущее, Лёша. А ты… — Она осторожно перевела дыхание. — Ты всё портишь. И не говори мне, что ты хотел лишь узнать, как у меня всё замечательно. Я, конечно, не твоя жена, я не прожила с тобой много лет… — Ира услышала, как Алексей недовольно вздохнул, но перебивать её не стал. — Но я, думаю, что хоть немного, но знаю тебя. И я тебя прошу — не порти всё.

Он усмехнулся, едва заметно и с явным сожалением.

— Ты его не любишь.

— Ты имеешь в виду, не люблю, как тебя любила? А с чего ты взял, что это недостаток? С чего ты взял, что я хочу… этого безумия в семейной жизни? И не смотри на меня так. Ты понятия не имеешь, каким человеком я стала. Как ты правильно заметил, я изменилась. И ты ни черта обо мне не знаешь! И уйми свою совесть, мне твои извинения и мучения не нужны. Я не столь злопамятна. Я просто хочу, чтобы ты уехал и оставил меня в покое. Не лез туда, куда тебя не просят. Возвращайся к жене…

— Хватит. — Он даже голоса не повысил и не взглянул на неё, но тон был ледяным, и Ира замолкла на полуслове, вдруг осознав, что на самом деле потеряла контроль. И все её слова, все требования, которые казались правильными и справедливыми, оказались ничем иным, как истерикой.