- Я же тебе говорил, чтоб не думала стричься, предупреждал же! - намотал ее пряди на пальцы и несильно потянул.

Таня закатила глаза.

- Виталь, я пять сантиметров обрезала. Кончики совсем сухие были. Что мне, как стог сена ходить?

- Таня, я предупредил, мне по фигу на причины. Решай как хочешь, но учитывай. В следующий раз, я найду того, кто тебя стриг и руки переломаю, на каждый палец наступлю лично. Чтоб больше не повадно было. Ясно? Мои просьбы игнорируешь? Ок. Но подумай о человеке…

Он вздернул бровь, глядя на нее. Помолчал, дав ей возможность самой все додумать. Вытащил сигареты.

Таня опешила, с трудом сглотнув, если честно. Вот не казалось, что он шутит. Вообще. Взгляд холодный и недовольный. Из-за чего? Из-за волос?

- Слушай, да какая разница? - не удержалась, все-таки. - Это же волосы, что ты так вцепился в них? А если мне надо будет их обрезать? Вдруг выпадать начнут? Или онко, и химию придется принимать, а они выпадут до одного, тогда кому пальцы давить буд…

Он не дал ей договорить. Резко развернулся, ухватил рукой за затылок и дернул ее на себя, сблизив их лица в сантиметре.

- Замолчи! Вообще, даже не говори такого! Не думай! Сплюнь! - рявкнул Казак, похоже, серьезно разозлившись. - Все с тобой нормально будет!

Но и Таню зацепило. Особенно угрозы эти.

- Это жизнь, Виталя, и никто не застрахован, - огрызнулась она, не в состоянии повернуть голову. - Что с тех волос? Толк какой, или без них, я тебе не такая, и не нужна?

Он посмотрел на нее, как на дуру. И, возможно, именно так про нее в уме и подумал. Шумно выдохнул.

Достал губами сигарету из пачки.

- Чтоб я больше про такое не слышал! - грубо отрезал он. - Ты мне нужна и с волосами, и без. Но если все нормально, на кой ляд их патрать? Мне нравится, когда они такие,- он отпустил ее затылок, и захватил прядь волос, пропустил между пальцами.

- Так не ухоженные же, они тебе и не нравились, - напомнила Таня голосом, который сел.

Казак скривился и бросил в ее сторону хмурый, недовольный взгляд.

- Я предупредил, Таня, - еще раз бросил он в ее сторону. - Будешь без веского повода их трогать, пеняй на себя.

Прикурил, наконец.

И Таня не отказалась от сигареты, которую он ей предложил. Хоть и закашлялась, раздумывая о том, что никак не может в его логике разобраться, и в оценке ценностей. Что такое несколько сантиметров испорченных волос, в сравнении с чьим-то загубленным здоровьем или жизнью? Как о таком, вообще, говорить можно?

Странная ситуация складывалась. Совсем. И не вместе, вроде, и в то же время - не порознь. Или она сама себя обманывает, и он медленно, шаг за шагом, используя ее любовь и все слабые места, подталкивает Таню туда, где хочет ее видеть?

Ответа не было. Или Таня не хотела его замечать.Так продолжалось где-то полтора месяца. А ей, да и Виталию, кажется, не становилось легче. Таня себя только более несчастной ощущала и измученной от всей этой ситуации. Морально выжатой до дна… Только дна этого самого не было видно.

Но снова стало теплеть на улице, солнце светило чаще, чем шли дожди. И воздух уже пах весной. Правда, Таня теперь не замечала этого всего так, как раньше. Все приглушалось, затерлось, кроме Витали и эмоций, напряжения между ними.

Но однажды случилось то, что заставило ее встряхнуться.

Шла вторая неделя апреля. Четверг.

У нее должна была начаться операция через час, запланированная, обдуманная, согласованная с хозяевами и ассистентами. Не сложная, вроде бы. Таня ее уже дней десять готовила.

И тут ей позвонил Виталий. Странно так. Сначала она увидела пропущенный вызов, хотя звонка не было. Удивилась. На самом деле, он не часто звонил, больше писал днем. Видимо, все же учитывал, несколько раз нарвавшись, что она не так и редко оперирует на работе или занята настолько, что не в состоянии адекватно говорить.