И сейчас, решив все в клинике, она уехала с водителем Виталия, который, действительно, приехал очень быстро.Казак встречал ее прямо в калитке ворот. Буквально вытащил из машины. Вот правда. Словно так соскучился, что не мог утерпеть, пока она сама выйдет. Обхватил за пояс и потащил во двор, отправив водителя назад, заявив, что он больше не понадобится. Таня не спорила. Пыталась понять, что же не так с любимым. Вроде бы властный, командует, ухмыльнулся, когда ее увидел, прижал к себе крепко, наплевав на вся и всех.

И все равно, с Виталием, таки что-то было не в порядке. Она это не столько видела, сколько чувствовала. Хотя, нечто неуловимое в напряженных, усталых чертах лица, какие-то тени в глазах - присутствовали, усиливая ее впечатление.

Но он ее отвлекал. Прижал к себе, впился в губы, едва захлопнул калитку. Прямо во дворе, ни на что не обращая внимания. И минут пять вздохнуть не давал. Словно оторваться не мог, черпал в ней что-то, так ему сейчас необходимое.

- Виталь, что случилось, ты почему такой? - спросила, едва они зашли внутрь дома.

- Какой? - хрипло спросил он.

Стащил резинку с волос, растрепав ее узел. Уткнулся в них лицом. У нее дрожь по позвоночнику пошла от того, как жадно Казак дышал запахом ее волос.

- Не знаю, не могу понять, - честно призналась Таня, пытаясь его взгляд поймать. - Мне так страшно почему-то стало, когда твой голос услышала, тревожно за тебя.

Виталя глянул на нее как-то растеряно. Недоверчиво даже, а потом передернул плечами. Взъерошил волосы. Этот жест вышел каким-то таким усталым, что у Тани в груди все сжалось.

- Нормально все, Танюша, не выдумывай, - отмахнулся он. - Ты - чай? - перевел разговор на другое, потянув за собой на кухню.

Она промолчала, кивнула на его вопрос. Не хочет говорить, ладно. Но опустошенность (поняла вдруг, что сквозило в каждом его движении и жесте), усталость и какую-то потерянность Таня очень явно ощущала. И даже кольнуло внутри, что не хочет делиться с ней тем, что его тревожит.

Глупо. Снова совсем не умно. Ведь сама никак его образ жизни принять не могла. И в то же время, злится, что он с ней теперь не откровенен до конца, не дает помочь и поддержать. А если его опустошение с тем и связано, что Таня не хочет понимать? Стоит или нет выяснять дальше?

Промолчала. Но подошла со спины и обняла, пока Казак ей чай готовил и себе кофе. Прижалась щекой, уткнулась носом во впадинку над линией позвонков. Он накрыл одной рукой ее ладони.

- Любишь, Тань? Ведь, все равно, любишь? - теперь все время спрашивал, даже требовал признания, словно этим и ей, и себе что-то доказывал.

Она зажмурилась.

- Да, Виталь, люблю, - прошептала Таня ему в кожу. - Только, все равно, ничего не просто… У тебя же не с машинами проблемы, да? И не с салоном? - больше интуитивно добавила она, после нескольких минут паузы.

Казак скосил взгляд через плечо. Сдвинул брови тяжело. Сам паузу выдержал. И она не торопила, не требовала.

- Нет у меня проблем, Таня. Давай, лучше, поешь.

Отдал ей чай и отошел к холодильнику. Она отпила глоток, делая вид, что ее не зацепило его отчуждение. Безуспешно, наверное. Но и претензий - не выставить. Сама разве лучше?

Казак тоже молчал. Еще и закурил, продолжая поглядывать на нее через плечо, пока выбирал что-то в холодильнике.- Я сделал все, чтоб Димку вытащить. На Мартыненко такие факты слил, что не опровергнуть и не откупиться.

Он начал рассказывать, когда Таня и не ожидала, ночью. За полночь перевалило, наверное, уже. И Таня почти спала, измотанная и слишком удовлетворенная физически, как для того раздрая, что творился в душе. Отошел к окну, открыл створку.

- Даже сам помог «погореть» ему пару раз по крупному.