А ей сейчас и спорить не хотелось, и настаивать на чем-то. Да и про что, собственно, спорить?

Глупо было бы отрицать то, что она нуждается в отдыхе. Последние месяцы измотали ее, иссушили до дна. А еще и выкидыш… И таблетки теперь надо было принимать, которые и так давались всегда тяжко, почему и не любила Таня гормоны, старалась не использовать. Не шутила с Виталей, «штормило» ее от гормонов, бросало из слез в хохот. Но Казак претензий не выставлял.

Вот и Таня с его распоряжениями не спорила. Валялась в кровати допоздна, завтракала в беседке, благо, погода это позволяла. Пропустила майский корпоратив в клинике, не захотелось выбираться никуда, отвечать кому-то на любые вопросы. Да и Казак проводил сейчас дома очень много времени. Сказал, что решил все критические моменты и может позволить себе сделать перерыв. Тоже, вроде как, «отпуск» взял. Не сидел, конечно, круглыми сутками дома, но ездил в офис часов на пять-шесть в день, не больше. Или не в офис…

Таня не спрашивала.

К тому же, Виталя взялся какую-то машину восстанавливать. И теперь частенько зарывался вечерами в малопонятное для нее нутро старого автомобиля, что-то пытаясь ей объяснить или рассказать про эти механизмы по ходу ремонта. Таня… Ну, она мало понимала, честно. Но кивала. И с удовольствием сидела в кресле на пороге гаража, наслаждаясь солнышком и теплом, читала книжку, пила облепиховый чай… Казак шутил, что литрами. Но сам же, каждый день, привозил ей не меньше десятка заготовок. И снова был таким, каким она его раньше помнила - шутник и балагур, улыбающийся чуть ли без остановки, стоило ему переступить ворота дома. Счастливым, что она рядом, и не скрывающим этого.

Таня же старалась бросить курить. Как оказалось, это сделать не так и просто. Привыкла. Тянуло теперь. Да и Казак пожимал плечами, говоря, что сейчас это не так и критично, все равно ведь, полгода в запасе есть. А если это помогает ей преодолевать стресс, он точно не против. Его, вообще, эта привычка в ней не напрягала, она это уже давно поняла. Возможно, еще и потому, что Таня от него переняла пристрастие. Но Таня боролась с собой. Да и с таблетками курить не рекомендовали. Правда, выходило у нее с переменным успехом, и время от времени она все-таки забирала прикуренную сигарету Виталия.

Несколько раз звонили родители. Правда, Таня не посвящала их особо в подробности личной жизни. Сообщила, лишь, что взяла отпуск, очень напряженный был график в последние месяцы. От приглашения приехать в Киев - отказалась, сославшись на желание просто от всего отдохнуть в тишине. И про Виталия ничего не сказала, хоть отчим и пытался выяснить намеками, не «тревожит ли Таню недавняя проблема?».

Не готова она была поднимать эту тему. Даже с Мишей. А может, именно с ним, зная, что отчима будет сложно убедить «отодвинуть» неудобные моменты.

А еще, Виталий забрал ее загранпаспорт и сказал, что они оба заслужили нормальный отдых. И он все решит. Правда, так и не признался Тане, куда ехать и ее везти собрался. Хоть она и выпытывала. Просто разбудил однажды среди ночи и сказал собираться. И купальники не забыть. А уже через два часа они ехали в аэропорт соседнего города. И только тут Таня узнала, что они летят в Испанию. И смех, и грех. И шок, и какое-то хрупкое чувство счастья, распирающее грудь и горло. И ощущение какого-то такого нежданного праздника, безумного восторга…

Правда, если не лукавить душой, первые три дня вышли провальными. Ну, не в плане отдыха или впечатлений. Нет. Восторг ее переполнял. Просто Таня впервые оказалась в Испании, и ей хотелось все увидеть, побывать на каких-то экскурсиях, посетить все достопримечательности, до которых она сумеет добраться. Казак же хотел просто расслабиться на пляже. Он устал, она это понимала, помнила, с каким остервенением Виталя загонял себя дома и за себя, и «за того парня».