- Вполне вероятно, - не разочаровала Таня его ожидания. - Стану посуду швырять, сломаю твою кофеварку… - протянула мечтательно.

- Лады, Танюш, гуляй, на все! Я к сведению принял. Предупрежден, значит, вооружен. Но, говорил же когда-то - не спугнуть меня трудностями, - подмигнул Виталя ей. Выдохнул. - Ты, главное, глупостями меньше голову себе забивай, свет мой ясный, - приказал вдруг, практически.

И впервые за вечер прижался ртом к ее губам. Поцеловал жадно и нежно одновременно. Будто опасался чуть сильнее надавить, боль причинить, но и сдерживался кое-как. И не целовать не мог. Обхватил затылок руками, зарылся в волосы таким родным уже жестом, прикосновением.

Прошелся по ее губам, по щекам, целуя даже глаза, коротко, жарко, так, что она сразу поняла, как он скучал по ней, как нуждался хоть в таком контакте. Опять к губам вернулся. И тут замер. Вроде и целует, и не шевелится почти, просто касается. Просто дышит ею. И Таня им дышит.

Так легче, когда он рядом. Когда нет расстояния. И не надо других мыслей, кроме тепла его тела, звука его дыхания, кроме обещания, что «все будет». Все. Чтобы там она не пожелала. Знает же, что Виталя выше головы прыгнет, лишь бы это ей дать. И на душе уже не так истошно. Из-за пары предложений, что ему «как пулей в грудине, и тошно», от понимания, что и любимому не все равно. А когда на двоих это делишь - как-то легче.

Отпустил губы минут через пять. Но руки не разжал. Откинулся на спинку. Она снова улеглась на него.

- Пошли в отделение? - предложил тихо.

- Еще чуть-чуть можно? - попросила Таня.

Ей так хорошо было с ним рядом, и погода радовала, хоть и правда, прохладно…

- Ты замерз, да? - переполошилась, ведь так и сидит с голым торсом. И пусть ей это - в кайф, ему то некомфортно, наверное. - Тогда, пошли, конечно! И кофту…

Она начала барахтаться, пытаясь стянуть с себя одежду, а ведь все еще опутана тканью, как смирительной рубашкой.

Виталий коротко рассмеялся. И одним движением пресек эти ее попытки.

- Танюш, как рядом с тобой может быть холодно? - подмигнул, - Ты же моя Зажигалочка, хоть и бесишься, когда так говорю, но правда же. Я рядом с тобой всегда в лихорадке, - прошептал ей тише, явно отвлекая.

Опять поцеловал, прошелся губами по лбу:

- Хочешь, посидим еще немного.

Она вздохнула, прижавшись к нему даже лицом, носом. Кожа Витали, и правда, казалась очень горячей. И это было здорово. Даже она согреваться начала. И расслабилась. Сама не заметила, как так на его руках и задремала.Его так накрыло. С головой, просто. Выше макушки еще на метр, блин. После целого дня, полного безумного, бешеного напряжения, впервые попустило минуты три назад, когда понял, что Таня спокойно прикорнула у него на груди.

Так это правильно было, блин! Так «в точку», что у Витали аж в голове загудело и «поплыло», как после хорошей порции виски.

И это было очень кстати. То, что хоть какой-то релакс. Потому как, когда понял, что она в больнице, что весь день, пока он бесился и дозвониться до нее не мог, пока злился - жизнь Тани под угрозой была… Думал, двинется головой. Не выдержит, не осмыслит. Как и тот факт, что мог просто постфактум узнать, случись что, и никакие его гребанные бабки, никакие связи и возможности, ни х**а бы не стоили!

Взрыв мозга! Сердце, как в щебенку втоптано. Кровоточило, пока ее не схватил в свои руки, не прижал к себе.

А была шальная мысль, что не справится на таком подрыве, не доедет, крышу сорвет, устроит Бог знает что. Но к ней же мчался! Не мог себе никакой дури позволить, всю суть в кулак и педаль газа в пол, чтобы добраться скорее до Тани.

Сейчас - курорт, твою м**ь! Век бы так сидел.