|
Как я могу… Обвиняла меня. Требовала, чтобы я оставалась верной семье… Я не пустила ее к Вике. Мы с матерью тогда рассорились в пух и прах. Два года не разговаривали вообще, я только с Мишей созванивалась. И на суде я показания против Женьки давала. Он мне этого не простил, ясное дело. Его посадили. На пятнадцать лет уже. А Вика… Она так и не оправилась. Депрессия… С собой покончила через полгода. Наглоталась таблеток. Странно, на меня тогда весь двор, как на прокаженную смотрел, хоть и признавали, что я не такая, как брат. Но его поступок на меня переносили. А мне все равно было. Я не замечала ничего, особенно после смерти подруги. Как оглушенная была. С головой в учебу. По приютам помогала всем, на любую практику соглашалась. Родители еще полгода промаялись, сначала в другой район переехали, а потом Миша настоял на переезде в Киев. У него там клиенты были, и возможности тоже. Меня уговаривал переехать. Но я не захотела. Смысл? Не место - главное. Глупо надеяться, что в новом месте станет по-другому, если ты перевозишь с собой себя и свое прошлое. Хотя, маме там легче стало, это правда. А я себя в клинике нашла. Мне же, и правда, очень нравится моя работа. А чуть больше шести лет назад, брат умер в колонии. Вроде бы, от туберкулеза. Тяжелая форма, не поддавалась лечению. Вот и вся история, собственно.
Таня потянулась за своим чаем, который уже остыл. - Прости, Танюш! Виталя рывком подтянул ее на себя, так, чтоб глаза в глаза и нос к носу. Не достала до чая. Но Виталий смотрел серьезно и, действительно, виновато. - Прости, что заставил тебя это все наружу вытянуть. И рассказать. Не думал, что такие раны… Извини, - прижался к ее губам. Но без обычной алчности. А будто бы и так пытался извиниться. Нежно и мягко, просил прощения. - Виталь, ну что ты! - Таня всхлипнула, хоть и пыталась с собой совладать. Чуть отодвинулась. - Ты давно про себя такое рассказал, что до сих пор у меня внутри все болит, а я и так, все откладывала. Имеешь право знать. И прощения тут просить не за что. Это правильно и честно. Какие между нами могут быть секреты? Он как-то так странно посмотрел на нее. Совсем непонятно. Но Тане в тот момент не до анализа была. - А пирог еще остался? - опять судорожно всхлипнув на вздохе, хоть и успокоилась, вроде, поинтересовалась она, решив, что сладкое - именно то, что сейчас нужно. И свежий чай. Все равно, стараниями Витали, у нее полно заготовок, можно не экономить, разогревая в микроволновке. - Пошли, проверим. И я свежего кофе выпью, - полностью поддержав смену темы разговора, кивнул Виталий.
Помог ей подняться, подав руку. И вот так, крепко обнимая, словно бы не был уверен, что Таня достаточно в себе, чтобы дойти до кухни, повел ее из спальни.Пламя трещало, согревая даже одним этим звуком. Он любил огонь. Всегда. Огонь - это тепло и горячая еда. А для Танюши его, как оказалось, еще и лучший антидепрессант. Они сидели в беседке уже четвертый час. Иногда кто-то из них ходил на кухню за свежим чаем и кофе, а все остальное время - оба молчали, глядя на пламя. И каждый думал о своем. Беседка неплохо укрывала от ноябрьского ветра. Да и Виталий не обратил никакого внимания на заверения Тани, утверждающей, что “все нормально”, сразу укутал ее поверх куртки пледом. Может она и “Зажигалочка” его, но сегодня ее пламя, однозначно, нуждалось в подпитке. Буквально физически ощущалось, насколько она измотана морально. И это, с одной стороны, злило Виталия, поскольку он, вроде как, настоял на разговоре и был причиной такого самочувствия Тани. А с другой стороны… много пищи для размышления. Очень много. И хорошо, вроде бы, что расколол до конца. И как успокоить, не придумает, что ли? Да, на раз-два! Вот вина сейчас горячего со специями и лимоном забахает, угостит ее, для “согрева”. И все, потом уже не просто успокоит, а и развеселить сумеет. |
