— Что такое счастье, отец? Кто это знает?

— Я знаю, — твердым голосом ответил призрак. — Счастье — это семья, дом и дети. Счастье — это любовь, верность, семейные вечера у очага, вкус пищи, приготовленной руками любящего тебя человека. У тебя этого всего нет.

— Каждому свое, отец.

— Идиотское высказывание, придуманное идиотами. Я хочу, чтобы ты изменил свою жизнь. И твоя мать этого хочет. Она очень переживает за тебя. Ее очень тревожит, что ты одинок.

— Я не одинок. У меня есть Фес.

— Это животное? Он всего лишь грифон.

— Этот всего лишь грифон спас меня от смерти в Гонтгейме, когда наемный подонок всадил мне в ногу отравленную стрелу из арбалета. Яд, которым была смазана стрела, был из тех, которые невозможно нейтрализовать магией — так называемый абсолютный яд. Фес тогда вытащил меня буквально с того света: он нашел редчайшие целебные травы в горах и сумел убедить местного алхимика бесплатно приготовить для меня лекарство из этих трав. Правда, ему пришлось порвать алхимику его новую бархатную куртку, но я остался жив, а это главное.

— Ты не рассказывал мне об этом случае, — лицо призрака снова помрачнело.

— Зачем? Вряд ли тебе следует знать такие подробности. И потом, я не хотел лишний раз расстраивать мать. Ты бы ведь все ей рассказал, я прав?

— Тебе надо сменить образ жизни. Не стоит дразнить смерть, дергая ее за космы.

— Отец, а как же рыцарская доблесть и воинский долг? Ты же сам хотел видеть меня рыцарем.

— Рыцарем, а не наемником, который рискует жизнью ради презренных денег.

— Какая разница? — Бере пожал плечами. — Каждый зарабатывает свой хлеб так, как ему позволит общество, в котором он живет.

— Мне не нравится твой тон.

— Успокойся, папа, я решил отойти от дел. Я нашел себе новую работу, спокойную и безопасную. Буду корпеть над книгами и носить подбитую мехом мантию университетского педеля.

— Вот как? Ты вернулся в науку?

— Да. И хочу сказать тебе — ты тысячу раз прав. Я намерен зажить спокойной жизнью. Такой, какой живут все остальные люди. Работать, жениться, родить и вырастить детей, а потом уйти к вам. Очень хочу не дать вам повода упрекнуть меня, когда мы встретимся там… в вашем мире.

— Вот это мне уже нравится! — Призрак издал свистящий звук, похожий на глубокий вздох. — Хорошие слова, сын. И хорошие планы. Я расскажу об этом Анне.

— Да уж, будь любезен.

— Мне было очень приятно поговорить с тобой, сынок.

— И мне, отец. Я так понимаю, ты должен уходить?

— Да, увы. Свеча догорает, я чувствую, что слабею. Хотелось бы еще с тобой побыть, но не могу, прости. Я желаю тебя всего самого лучшего, сын.

— Прощай, папа.

— Опять воспитывал? — спросил Фес, осторожно заглядывая в комнату и косясь на стол, над которым только что плавала призрачная фигура.

— Не без этого, — Бере протянул руку к буфету, чтобы открыть его, потом вспомнил, что в буфете нет не только вина, но и вообще ничего, выругался. — Хоть он мой отец, но энергии из меня вытянул будь здоров. Тяжело общаться с привидениями, даже если это призраки любящих родителей.

— Для тебя есть два письма, — сообщил грифон, уже вполне пришедший в себя.

— Письма? — Бере сразу забыл о визите отца. — Что за письма?

— Они на камине.