| (Матери, разумеется, это не касалось.) — Вы, папаша, сейчас белее стенки, — заметил Орион, подумал и добавил: — Правда, стенки тут голубенькие в цветочек... — Ты с ума сошел?.. — выдохнул тот, кое-как придя в себя. — Он же мог тебя убить на месте! Что тебе стоило?.. — Ха, — ответил тот. — Была мне охота перед такой образиной на карачках ползать! На себя бы посмотрели... тьфу, смотреть противно! Весь из себя наследный лорд, как есть, чего уж тут скажешь... Кровь бросилась Люциусу в лицо, он уже занес руку, но поймал спокойный взгляд Ориона. — Ну давайте, чего там, — сказал тот. — Маман говорила, это у чистокровных заведено, и дед вас колотил, вы сами сказали, да и она меня лупит почем зря. Приступайте. Только мазь от ожогов или че у вас там, приготовьте, а то вам дюже больно будет. Малфой осел в кресло, в котором только что сидел Волдеморт. — Спасибо, он был в хорошем настроении. Иначе убил бы, — повторил он. — Или запытал. — То-то дед его так не любит, — фыркнул Орион. — А вы боитесь, да? Ну и правильно, такого психа поди не забоись... Люциус молча прикрыл глаза и вдруг с удивлением ощутил прикосновение детской ладони к своей щеке. В кои-то веки без ожога (следов не оставалось, но больно всегда было неимоверно), просто шершавые мальчишеские пальцы. — Знамо бы дело, я б отказался от всех этих ваших родовых гобеленов и прочего, — развеял голос Ориона приятную иллюзию. — Нужны мне эти войны, не дай бог, еще и маман рикошетом прилетит... Теперь велят татушку поставить, поди? — Нет, несовершеннолетним не ставят... — машинально отозвался Люциус. И правда, на что он шел, втягивая мальчика в войну, в которой и сам-то уж перестал понимать, где чья сторона? Мальчика, который даже не знает, кто за что воюет, а главное, которому на это наплевать? И его мать, которую уже за одно то, что она магглокровная, могут попросту убить? — Да ладно, папаш, и не такое переживали, — хмыкнул ему в ухо Орион, устроившийся на ручке кресла и даже позволивший осторожно придержать себя, чтобы не свалился. — Дело фигня. Прорвемся. — А ты не мог бы не называть меня папашей? — поинтересовался тот. — Не-а. Не мистером же. А папой, извините, не могу пока. Ну как-то не выходит, — даже чуточку виновато ответил мальчик. — Ладно. Переживу, — усмехнулся Люциус. — Но моего-то отца ты дедом называешь? — Угу, просто я всегда хотел такого деда, чтоб — ух! Чтоб всю семью построил и спуску не давал... Родного-то я не помню, — сказал Орион. — Ну, маминого отца. А тут прям воплотились мечты! — Я, значит, на воплощенную мечту никак не тяну? — Не-а, — ответил мальчик. — Пока нет. — Ну, спасибо за честность... — Да всегда пожалуйста... папаша. Заглянувшая в дверь Лорейн застала идиллическую картину: задремавшего в кресле Люциуса, которому Орион с присущей ему изобретательностью заплетал косички. — Тс-с... — шикнул он на мать и вытолкал ее за дверь. — Это что было вообще? — спросила она. — А! Ну, тут приперся этот лорд, напугал папашу до полусмерти, пришлось все же поговорить с ним по душам... — С отцом или лордом? — С обоими, — лаконично ответил Орион. — Люциуса я вижу, лорда нет, ты его развоплотил, что ли? — Не, насмешил... А с папашей мы имели долгий разговор на тему образа идеального отца. Ну как в умных журналах пишут. — Я вижу... — процедила Лорейн. — Сгинь лучше отсюда, пока он не проснулся, визажист хренов! Там к тебе сова прилетела, письмо принесла, держи... ...— Де-ед! Деда! — разносилось через пару минут под сводами Малфой-мэнора. — Пришло это драное письмо! Глядите! Абраксас Малфой уже не в первый раз задумался над тем, а верно ли он поступил, приняв этого мальчика в род. Потом подумал еще немного, покрепче перехватил трость и отправился навстречу внуку со словами: — А ну-ка, покажи письмо. |
