— Конец тебе, — пробормотала Таня. — Император таких потерь не простит никому. Даже князю. Тем более князю. С тебя есть что взять, а значит, он возьмет.

— Кто ж ему даст, — рассмеялся я, а девушка посмотрела на меня, как на сумасшедшего.

Ничего, привыкнет. Мое нежелание находиться внутри системы заразно. И кто, если не я, сможет позволить себе такое? Император? Да иди ты лесом, Император!

Вся эта заварушка позволила мне понять одну вещь — в этом мире, как и любом другом, управляют деньги и связи. Сейчас у меня было много денег, но мало связей. Ладно, не денег, но те души, что хранятся в соул-клинках, позволят добиться многого. А так как я не собирался выслуживаться при дворе, то и лизать задницу Императору мне не нужно. Если он не сможет понять, на что я способен, значит нам будет сложно ужиться рядом. А кто победит в случае чего? Через месяц этот ответ уже не будет очевидным. Через два — и подавно. Но сейчас мне нужно было выстоять в первые дни. Показать себя и разъяснить в первый и последний раз, что меня лучше не трогать. Хотите сосуществовать рядом со мной, не вопрос, я не жадный, земли на всех хватит. Но мешать мне… лучше не пытайтесь!

— Идем, — сказал я, дождавшись, когда кончился дождь из обломков, барабанным перестуком колотящий по крыше здания. — И расскажи мне про грузовики. А еще лучше, начни с того, кто ты такая.

* * *

В загородном особняке рода Коршуновых

Светлана Сергеевна жадно припала к экрану, вглядываясь в мельтешение фигур. Она даже подошла практически вплотную, чтобы лучше видеть и ничего не пропустить.

На экране виднелись здания с выбитыми окнами и дверями. Похоже, что из одного обстреливали другое.

Съемка велась с высотного дрона на скоростную камеру большого разрешения.

Вдруг из одного здания вышел человек и пошел вперед, не обращая внимания на град пуль.

Сердце Светланы Сергеевны ёкнуло. Походка, разворот плеч, манера держаться. Там внизу, крохотный и, казалось, такой уязвимый, словно шел ее оживший брат.

«Нет! Не может этого быть!»

Она остановила новости, заставила приблизить изображение. Картинка послушно дёрнулась, наплывая. Качество ухудшилось, но сходство исчезло. Такие же соломенные волосы, похожая фигура, но что-то мальчишке досталось и от матери.

— Дорогой! — крикнула она, поставив просмотр на пуазу.

Тяжелые шаги мужа послышались в коридоре.

Станислав Степанович вошел в комнату, помахивая газетой, со стаканом сока в руке.

— Ну что за барские замашки, — укоризненно произнесла Светлана Сергеевна, кивнув на бумажную газету. — Ты же все равно их не читаешь. Только делаешь вид.

— Читаю, — возразил муж. — Вот, например, заметка про э-э-э, — он тянул этот звук, выискивая что-то. — Например вот, — наконец что-то выбрав, произнес Станислав Степанович. — Тут написано, что на восточной окраине Владимирского района Москвы обнаружено восемь сожженных грузовиков. Вот!

— И что это значит? — удивилась Светлана Сергеевна. — Зачем тебе эта информация?

— Интересно же! — воскликнул обиженный в лучших чувствах муж. — Такого по телевизору не покажут!

— Именно! Потому, что это абсолютно не важно. Это глупость какая-то! Зачем кому-то сжигать восемь грузовиков? А чьи они?

— В том то и дело, что неясно. Ничего не осталось, кроме остовов. Сейчас следователи будут выяснять, кому принадлежали, почему сгорели.

— Да ничего не выяснят, — отмахнулась Светлана Сергеевна. — Тот, кто может сжечь столько дорогого барахла, умеет заметать следы.

— Вот всегда ты так! А что, твои телевизионщики лучше? Могут хоть что-то выяснить?

Светлана Сергеевна хитро улыбнулась.