Он не разговаривал с Джульет более полугода, хотя знал, что должен, обязательно должен ей позвонить. Ради нее, ради того, чтобы ее поддержать.

— Не надо, не благодари меня, скорее это я должен просить прощения за то, что не объявился. Как твои дела?

Молчание.

— Кажется, ты не совсем в форме, — добавил он. — Могу я что-нибудь сделать?

— Я хотела просто услышать твой голос. Прошел год, и все случившееся кажется мне таким далеким… и тем не менее это так близко, как будто это произошло вчера.

Бролен положил голову на спинку софы и закрыл глаза.

Вся эта ерунда с оттенком благодарности немного напоминала ему заранее приготовленную речь, бывшую не более чем предлогом для звонка. Но когда Джульет произнесла, что хотела услышать его голос, Бролен вспомнил ее такой, какой она была в те дни, человеком с сомнениями и страхами.

— Если позволишь, я дал бы тебе совет куда-нибудь выбраться вместе с друзьями, — заметил он. — Я знал одну женщину, подвергнувшуюся нападению; много лет подряд, в каждую годовщину этого события, чтобы не впасть в депрессию, она отправлялась в ресторан.

Джульет неразборчиво прошептала что-то, похоже согласие.

— Ты сейчас со своей семьей? — поинтересовался Бролен.

— Нет, родители звонили мне целый день, они все еще в Калифорнии. Мама хотела приехать на несколько дней, но мне удалось отговорить ее, убедить, что со мной все в порядке.

— А это правда?

Прежде чем ответить, Джульет задумалась. Потом тихо произнесла:

— Почти.

— А как твоя подруга? Та, что живет недалеко от тебя. Как ее зовут?

— Камелия.

— Будет лучше, если ты переночуешь у нее, сегодня тебе лучше не оставаться одной.

— Да, наверное.

Джульет не могла объяснить то, что чувствовала. Как сказать ему, что сегодня она хочет быть не с семьей или друзьями, а просто слышать голос того, кто спас ей жизнь? Теперь, ловя его слова, слушая его, она испытывала неловкость оттого, что не поддерживала с ним связь. С человеком, который видел все, что с ней произошло. И спас ее. Внезапно, уже вечером, ей захотелось набрать его номер. Она листала учебник с описанием всевозможных психических патологий, когда ее грудь вдруг что-то сдавило. Всю неделю она беспрестанно уверяла себя: все будет хорошо, страшная дата пройдет так же незаметно, как любой другой день, глупо на этом заморачиваться. И все же чувствовала себя не слишком хорошо: это было не беспокойство за собственную безопасность, а, скорее, ощущение невозможности с кем-либо поделиться. Ни мать, ни Камелия не поняли бы ее, не смогли бы поддержать, ответить на все волновавшие ее вопросы — ведь они не знали ответов. Симпатичное лицо Джошуа Бролена не выходило у Джульет из головы. Поняв, что сможет преодолеть свою робость и набрать номер инспектора, хранившийся в памяти ее телефона вот уже год, она в итоге решилась позвонить ему.

— А кстати, откуда у тебя мой номер телефона? — удивился он. — Его ведь нет в общем справочнике.

Его удивление и мысль, что они оба думают почти об одном и том же, позабавили Джульет.

— Ты же… сам дал мне его в прошлом году, на случай, если… — ответила она с некоторой долей иронии.

Бролен тут же отругал себя, что забыл об этом, и теперь старался вспомнить, что имел в виду, когда произнес это «на случай, если…». Джульет была красивой девушкой. Даже очень. Однако он умел четко разделять работу и личную жизнь, не делая из этого правила никаких исключений.