— Принесу кофе, располагайся, — произнесла она, удаляясь в сторону кухни.

Бролен прошел в большую гостиную с множеством диванчиков, кресел, низких столиков и камином — таким огромным, что туда можно было шагнуть, не сгибаясь. Над камином располагались перила мезонина и стеклянная дверь. Мысль, что он оказался в подобном месте, показалась Джошуа забавной. Его кроссовки, потертые джинсы и старая кожаная куртка совершенно не соответствовали здешней обстановке.

— Тебе покрепче? — крикнула Джульет из кухни.

Джошуа не стал объяснять, что не пьет кофе с тех пор, как бросил курить: нынче вечером он сделает исключение. Повернувшись, он увидел черный лакированный «Бёзендорфер» в окружении зеленых растений. Он подошел и поднял крышку, его пальцы мягко коснулись клавиш.

— Ты играешь? — спросила Джульет, появляясь у него за спиной.

Бролен тут же прервался, виновато улыбнувшись.

— Нет. У моих родителей было фортепиано, однако отец запрещал мне к нему прикасаться.

— Это глупо. Зачем тогда оно вообще нужно?

— Полагаю, он сохранил его в память о своих родителях, а может быть, он просто не хотел, чтобы кто-то на нем играл. Не знаю. А ты?

Джульет подняла брови:

— Начала учиться в восемь лет. Наверное, я уже должна была стать виртуозом, но, к огромному разочарованию моих родителей, я очень слабый музыкант.

На ее щеках появились ямочки. Бролен уже совершенно забыл, насколько она красива: эти черные волосы, каскадом спадающие на плечи, и сапфирового цвета глаза. Такие синие, что, если долго в них смотреть, можно потерять рассудок. Он подумал о том, что так и не определился, как именно ему следует относиться к Джульет. Он спас ей жизнь, после трагедии они некоторое время провели вместе, но тогда их отношения были особенными: Джульет приходила в себя, а ему постоянно мешали все эти полицейские барьеры, поэтому он не смог просто подружиться с ней. Инспектор почти с удивлением обнаружил, что оказался у нее в доме ровно спустя год. Их связывало то, что они пережили вместе, между ними установилось взаимное доверие, но они так и не узнали друг друга ближе. Когда Джульет стала чувствовать себя лучше, он отстранился, занятый своей работой и, главное, не желая оставаться наедине с красивой женщиной.

Бролену захотелось прикоснуться к ее нежным и соблазнительным губам, его взгляд упал на прикрытую свитером грудь девушки. Чуть смутившись, он указал на три диванчика, расставленных полукругом, и спросил:

— Который из них предназначен для полицейских?

— Тот, что тебе больше нравится.

Бролен удобно устроился на одном из диванов.

— Рад видеть, что ты не перестала улыбаться, — сказал он. — Это главное.

— Стараюсь.

Она не могла признаться ему, что обрела способность улыбаться менее часа назад, как раз тогда, когда он сказал, что приедет. От этого человека исходила спокойная сила. Уверенность. Джульет поставила на стол две чашки очень крепкого черного кофе.

— Чем ты занимаешься теперь? — поинтересовался Бролен.

— Иду по твоим стопам, — улыбнулась она. — Ты ведь изучал психологию, правда?

Его вновь удивила ее память. По завершении дела Лиланда Бомонта, Портлендского Палача, Бролен хотел помочь ей справиться с пережитым кошмаром. Но он помогал и самому себе, ибо это дело сильно зацепило и его. Тогда он впервые убил человека. Джошуа никогда не признался бы в этом Джульет, и ему вообще казалось, что он не так уж и много рассказал ей о себе, но теперь, год спустя, выяснилось, что девушка не забыла абсолютно ничего из того немногого, что он ей о себе поведал. Ему в голову вдруг пришла мысль, что она могла сохранить в памяти все незначительные детали, потому что была неравнодушной к нему, однако поведение никак не выдавало ее чувства.