— Ну, там особо не надо проводить. Поговорил я с председательницей по душам. Конечно, намекнул, что я, как человек служивый, обязан их детей призывать, но если общественность нажмет, то шанс оставить их в области и отправить служить к тебе в дивизию, может быть, и появится. Само собой, что председательница больше хотела бы, чтоб детей — то есть призывной контингент вообще оставили в покое. Дескать, набирайте контрактников, вон сколько без работы шляется. Они уже составили какую-то петицию Главе, даже Президенту, кажется, писали. Ну в общем, против того, чтоб их детей оставили в области, не возражают… Готовы организовать массовые акции: пикетирование, демонстрации и митинги. Я уже Рындину докладывал. Но очень многое будет зависеть от того, как они к тебе на «день открытых дверей» сходят. Так что, будь добр, не подкачай. Покажи им, какие у тебе казармы чистые, «дедов» подтяни, чтоб небритыми рожами детей не пугали.

— Сделаем, сделаем! Ты только намекни Главе, чтоб продуктов подбросил, и желательно в порядке шефства. Потому что денег у меня — ноль.

— Я думаю, он найдет на угощение. Есть загашник.

— Теперь еще один вопрос. Это кто придумал казачьи сборы у меня проводить?

— А что, мешают?

— Да уж не помогают, если мягко сказать. Кочетков из себя чуть ли не Платова изображает. Меня еще на хрен не посылает, но комполка уже материл. Дескать, почему комполка, нормальный подполковник, ему, который сам себя в полковники произвел, да и то — из капитанов милиции, первым честь не отдал? Я ему разносец устроил и пообещал, что если он не прекратит бардак, то буду его самого воспитывать старым казачьим способом. У меня один взвод из разведбата всю их полусотню кверху задницами разложит. Так и сказал: перепорю всех ихними собственными нагайками — и пусть меня потом судят. Он поверил, а я и не шутил. Ведь в самом деле, Юра, это ж банда настоящая. Дисциплины почти никакой. На полковой развод не выходят, внутренний наряд служат хреновей хренового. Занимаются они, скажем прямо, без энтузиазма и вообще без напряга, шляются по территории полка, вечерами поголовно выпивши. Задираются к срочникам. Уже была пара драк. Пока без жертв и тяжких телесных, но это потому, что комбат наших молодцов удержал. Ночами куда-то ездят, благо со своим транспортом, баб в казарме видели… А теперь еще номер: выдать на период сборов боевое оружие по штату мотострелковой роты. Ты каким местом думаешь?

— Это не я думаю. Мне это пожелание Рындин передал. Сам знаешь, что теперь нам с ним ссориться не след. Не беспокойся, я небольшое промывание мозгов проведу. Рындин Кочеткова без всякой порки приструнит. Ты ведь их не в показном полку разместил, верно? Значит, мамы призывников их не увидят.

— Знаешь, Юра, а тебе не думалось, что нам в этой заварухе всякие там, условно говоря, «комиссары»?

— Давай, Максим Данилыч, пока не торопить события. По обстановке будем действовать, сообразуясь с ситуацией. Я лично хочу сперва лампасов дождаться. Может, успеет Президент до июня?

— Я думаю, он усидит. Народ хоть и ворчит, а боится менять. Таких, как твой брательник, — мизер. Да и в нем я, честно скажу, сомневаюсь. Может, он действительно агент ЦРУ и чистой воды провокатор? Мне ведь Рындин насчет него ЦУ давал неофициально…

— Ликвидировать?

— Ну, когда он колонну нуворишей раздолбал, Ильич у меня выпросил две роты, об перекрыть район законсервированного аэродрома. Предупредил счет того, чтоб я не стеснялся стрелять на поражение, мол, они отпетые, сдаваться живыми не будут. Так что ход, и не отдавал приказа, но надеялся, что я твоего Серегу живьем не возьму.

— Ты в округ об этой истории докладывал?

— Само собой.