— Пароль? — послышался строгий механический голос, исходивший из пустоты.

— Триста семьдесят четыре, — ответил голос Тани-Вики. — Отзыв?

— Шестьсот двадцать шесть, — отозвалось пятно и преобразовалось в человеческую фигуру, напоминавшую хорошо прорисованного персонажа из японского мультфильма, в камуфляжном костюме, с шапочкой-маской, но открытым лицом. Сарториус, которого и Зинаида, и Лопухин знали только по фотографиям, добытым Чудо-годом из комитетских архивов, имел с этим типом не самое близкое сходство.

— А чего это он такой? — спросила Зина. — Ненастоящий…

— Тут две причины могут быть, — ответил Лопухин. — Во-первых, он сам себя камуфлирует на выходе. А во-вторых, ты все-таки не забудь, что мы смотрим не совсем то, что видят они. Это только то, что мы получаем после анализа и оцифровки сигналов Таниной микросхемы. А она, сама понимаешь, не на киловаттных мощностях вещает. Мы их улавливаем, усиливаем, преобразуем и получаем то, что видим на мониторе. Сама понимаешь, полностью идеального изображения пока не получается. Возможности компьютера ограничены.

— Здравствуй, Таня, — произнес мультперсонаж.

— Здравствуй, компаньеро Умберто.

— Какие новости?

— Сегодня вернулась Баринова. С ней прибыл какой-то тип. Наблюдала визуально издали. — Тут на экране на пару секунд появилась нечто вроде цветной фотографии Лопухина. В отличие от Сарториуса, он выглядел вполне узнаваемо. Рука, представлявшая Таню, быстро вытянулась в сторону своего виртуального собеседника и передала ему изображение Василия. Васильевича. Сарториус взял изображение из Таниной руки, и оно куда-то исчезло.

— Вот так, — произнес с недовольством Лопухин, — теперь я у него в памяти. Пустячок, а приятно.

— Продолжаю доклад, — произнес голос Тани-Вики. — Сегодня в 21.45 Баринова сделала седьмые инъекции Соловьеву и Русакову. Препараты «Z-8» и 331-й соответственно. Самочувствие обоих нормальное. В настоящее время спят. Пробуждение намечено в 7.00 по команде Зинаиды Бариновой.

— Ах ты сучка! — вырвалось у Зинаиды. — Как же она пролезла? Вася, ты ж утверждал, что все блокировано.

— Не капайте на мозги, мадам Баринова, все идет штатно.

— Передай запись, — потребовал Сарториус. Танина рука передала ему изображение, похожее на нарисованную от руки видеокассету. Сарториус прибрал и ее.

— Вот гад! — прошипел Лопухин. — Передала информацию в нераспакованном виде. Время экономят, паскудники! Ну, погодите, я его тоже погляжу. Вы со старым хакером дядей Васей дело имеете…

— Спасибо, — сказал Сарториус. — Теперь прими приказ. Он вынул из-за пазухи некое рисованное изображение конверта и передал его руке, обозначавшей Таню.

— И тут заархивировались, — прокомментировал Лопухин. — Да, сегодня не придется поспать…

— Спокойной ночи, Танюша! — сказал виртуальный Сарториус и превратился в мутное, расплывчатое пятно, которое в течение нескольких секунд сжалось в точку и исчезло. Тут же возникла розовая стена, и Таня с огромной скоростью стала Удаляться от нее по тем же самым розовым анфиладам, а стены-Двери одна за другой пропускали ее и закрывались.

— Семь дверей было, — зафиксировал Вася. — А коды мы узнали только двух. Пока настраивались, пять внутренних паролей пропустили.

— А ты что, собрался сам в этот кадал входить? — удивилась Зинаида.

— Да хотел попробовать… Знаешь, какую классную дезу можно было кинуть Сорокину?

— Сперва надо прочесть то, что он ей передал в приказе.