И тут уж дальше идти, как говорится, – некуда… Так портятся порой неплохие люди.

Вот и получилось так, что с самой первой минуты этого проклятого рейса «Констеллейшн» оказался фактически полностью в руках человека Мафии. И, конечно, на таком посту ему были все карты в руки, какие бы хитрые системы защиты ни понавыдумывали господа там – в своих кабинетах… А чертов предатель, конечно, рассудил по‑своему: Миссия – люди хорошо известные и безоружные – прямо‑таки идеальные заложники. А его собственные подчиненные да команда «Констеллейшн» – совсем другой коленкор… Тут и на сопротивление нарваться недолго. А как заложники – прямо скажем – для дела материал третьесортный… Так что их Джозеф Кортни и определил сразу – в расход… И первое, что сделал, так это обеспечил, чтобы согнать их всех, словно баранов, в заранее подготовленный отсек радиационной защиты. Все там и собрались, кроме дежурного по кораблю, которому по уставу положено быть на своем посту, да Русти, которого Господь уберег – тот, в своем рефрижераторе запертый, ничего и не знал о том, что вокруг творится…

* * *

– Вы уверены, что здесь все? – уточнил полковник. – Весь экипаж? Кэп нервно огляделся.

– Нет дневального. И, как всегда, где‑то ошивается боцман… Так зачем вы нас всех?..

– Момент, – прервал его Кортни, протискиваясь в проход. – Сейчас вам все станет ясно, – Добавил он уже из коридора.

И сталь гермодвери гильотиной отсекла его от сгрудившегося в отсеке народа. Последовавший взрыв петарды, прикрепленной к заглушке системы герметизации отсека, был почти не слышен в основном корпусе корабля, так же как дьявольский свист и шипение воздуха, покидавшего отсек радиационной защиты. Может быть, кто‑то из запертых в стремительно лишающемся атмосферы стальном ящике и успел вдавить в стену кнопку аварийной сигнализации, но та, заботливо отключенная колонелем еще час назад, исправно промолчала.

Кортни промокнул платком чуть вспотевший лоб и, уже не заботясь о том, как он выглядит со стороны, бросился вниз – в стыковочный отсек, четко и по‑спортивному преодолевая нагромождения искусственных препятствий, которыми были, с точки зрения профессионала‑десантника, тесные проходы, коридоры и тамбуры корабля экстренной доставки «Констел‑лейшн».

* * *

– Старый Джентльмен – там наверху – привередлив, и трагедию в нашей земной юдоли любит основательно замешать на чем‑то уморительно смешном. И наоборот… И вот так получилось, мистер, – Хенки облокотился на прилавок, перенеся на него весь свой вес, – и вот так получилось, что, пока у его товарищей в разгерметизированном противорадиационном отсеке вскипала кровь в сосудах, рвались легкие и лопались глазные яблоки, Русти в темноте рефрижераторной камеры занимался тем, что поднимал и опускал на вытянутых руках попавшийся ему под руку подходящего размера и веса бочонок. Выломал его из противоперегрузочных фиксаторов и «качал» что есть мочи. Чтобы не замерзнуть к хренам…

Бочонок Русти действительно «качал» усердно. Немного согревшись, он вновь обрел способность связно мыслить и задался естественным вопросом: а в бочонке‑то что? Вообще дубовый, на полсотни фунтов, в чеканных с рельефом обручах бочонок – не самый типичный груз из тех, что можно обнаружить в рефрижераторной камере космического корабля экстренной Доставки… Он нашарил в кармане зажигалку, затеплил малый огонек и попытался прочесть, что же понаписано в маркировке столь необычного груза. Результат превзошел все ожидания. В бочонке оказался особой выдержки коньяк, адресованный Дж. У. Финчли, Портсбург, Нимейя Кому что вез «Констеллейшн» на охваченную эпидемией планету.