— Вероятно, они хотят сказать нам что-нибудь насчет вон этого молодца, идущего позади нас. Ступайте, Бонтинг, и скажите нам, что у них за новости.

— Незнакомец поднял флаг «Друида», — прочитал сигнальный офицер по книге.

— Флаг «Друида»! Значит, «Цезарь» и все другие суда Блюуатера находятся на одной линии далее к северу, идя к ветру даже по нашему кильватеру. Таким образом, граф останется у нас под ветром.

Гринли далеко не был обладателем такого пылкого темперамента, как вице-адмирал. Ему весьма не нравилось появление одного только «Друида» при таком шторме и под такой огромной парусностью. По-видимому, не было никакой причины всем судам идти под тем же числом парусов, что и «Друид», между тем фрегату необходимо было сделать это, чтобы нагнать «Плантагенета» и остальные суда этой эскадры. Не трудно было после этого убедиться Гринли, что цель «Друида», вероятно, заключается в том, чтобы переговорить о чем-нибудь важном с вице-адмиралом.

— Ваши слова, Гринли, имеют основание, — отвечал сэр Джервез после минутного молчания, — и мы скоро увидим, в чем дело. Если Денгам не везет нам каких-нибудь известий насчет графа, которые должны переменить наши планы, так желательно бы было знать, что ведет его сюда.

В это время «Хлоя» была только на расстоянии мили от неприятеля, и положение ее под ветром своих же судов угрожало ей через полчаса находиться уж под пушками неприятеля. Все это ясно было видно, между тем она продолжала идти своим курсом, имея на то приказание главнокомандующего, перед глазами которого все ото происходило.

— Денгаму будет довольно жарко, сэр Джервез, если он будет продолжать так идти, — сказал Гринли, когда прошло еще десять минут, в продолжение которых «Хлоя» постепенно приближалась к неприятелю.

Сэр Джервез скрестил за спиной руки, прошел по палубе и потом сказал довольно решительно:

— Бонтинг, сделайте «Хлое» сигнал, чтобы она повернула через оверштаг; при этом волнении и зарифленных парусах, кажется, не трудно поворотить против ветра.

Бонтинг давно уже предвидел это приказание и тайно велел своим сигнальщикам приготовить нужные к тому флаги; едва сэр Джервез успел окончить свои слова, как сигнал «поворотить через оверштаг» развевался уже на гафеле «Плантагенета». «Хлоя» также с минуты на минуту ожидала этого приказания, и прежде, чем ответный флаг ее был поднят, руль ее был уже на ветре, крюс-стаксель спущен, и нос ее поворотил к неприятелю.

— Этот маневр вовремя сделан, сэр Джервез, — заметил осторожный Гринли с улыбкой. — Меня не удивит, если Денгаму придется еще послушать того молодца в голове французской линии. Его наветренные погонные пушки как раз в одной линии с нашим фрегатом, да и двумя верхними можно будет очень хорошо действовать.

— Не думаю, Гринли. Может быть, пушки форкастеля в одной линии, а нижние — едва ли!

Скоро оказалось, что сэр Джервез был прав, но лишь отчасти. Французское судно пыталось выстрелить из палубной своей пушки, но при первом погружении судна волна ударила в наветренный его борт и влила целый поток воды в порт, так что половина людей, находящихся у пушки, отбежала к подветренным шпигатам. Посреди этого потока пушка выстрелила, ибо фитиль был уже приложен за минуту перед этим, и придала сцене внутри борта какой-то дикий хаос.

Взошедшее, но скрытое за облаками солнце, наконец, разогнало долгий мрак северного утра. Увеличивающийся свет смягчил мало-помалу суровый вид океана, хотя ярость ветра и волн все еще придавала ему грозный вид.