Прикрываясь невольным живым щитом, капитан Кононов осторожно вошел в торговый зал «Рубикона». Совершенно бесшумно это сделать не удалось, поэтому на звук открывшейся двери повернулись все действующие лица разыгрывающегося в магазине представления. За прилавком стоял угрюмый, но упрямо сжавший губы хозяин заведения. Там же находился держащий его за ворот сорочки чернявенький молодой качок, в левой руке которого красовался отнятый у Сани помповик.

По эту сторону прилавка сухой и поджарый, этакий классический урка, размахивал перед носом Абрикосова ножом-бабочкой. А чуть в сторонке стоял уличный авторитет – патрон, или как там у албанцев заведено – в темном костюме без галстука, чем-то неуловимо похожий на покойного Борю Березовского. Картина маслом.

Впрочем, любоваться этой картиной было некогда.

Лишь на миг сверкнув в воздухе, трофейная зажигалка врезалась в лоб качка, заставив бедолагу отпустить Абрикосова и, схватившись за голову, попятиться в сторону подсобных помещений. В следующую секунду направленный рукой Кононова живой щит врезался в урку, вынудив того отчаянно взмахнуть руками в попытке сохранить равновесие.

Равновесие-то он сохранил, а вот заткнутой за пояс «Беретты-92» лишился. И мгновение спустя ствол трофейного пистолета уже смотрел в лоб авторитета, явно бывшего здесь главным.

– Все сюда! Быстро!

Сказано это было по-русски, но сопровождено на редкость понятными жестами, так что все поняли. Правда, выполнять не спешили, пока главарь не сказал что-то на своем языке.

Тогда все трое подручных, включая стонущего и хромающего на обе ноги «сторожа», приковыляли к своему патрону. Урка при этом упрямо старался оказаться сбоку, на границе поля зрения Сергея.

– Ты! – Жест левой руки снова был по-интернациональному понятен. – Сюда! И нож давай!

Пришлось хитрецу предстать пред светлые очи Кононова и полностью разоружиться.

– Стоп, стоп! – произнес патрон, успокаивающе выставив вперед руки. – Грек?

– Чего?

– Грек? – повторил главарь.

– Тудыть твою растудыть! – ругнулся Серега. – Что ли, вы все тут больные, раз вам везде греки мерещатся? Не грек я никакой, слышишь? Или с ушами проблема? В таком случае вам доктор нужен! Доктор! Понимаешь?

– Доктор?

Патрон удивленно переглянулся с уркой, тот непонимающе пожал плечами.

– Русский? – поинтересовался урка на ломаном русском языке и, дождавшись утвердительного кивка, радостно добавил: – Грек?

– Да у вас тут на греках все помешаны, что ли? Других национальностей не знаете? – начал выходить из себя Конан. – Грек да грек! К доктору сходите, раз греки вам везде мерещатся! Шнель! К доктору!

Он не знал, поняли ли албанцы немецкое «шнель», но сейчас это никого не интересовало. Язык жестов и интонаций бандиты понимали мгновенно, поэтому не стали ждать повторных предложений либо требовать назад свое оружие, а просто молча гуськом отправились на выход.

Как только за рэкетирами закрылась входная дверь, Абрикосов с шумом выдохнул.

– Пять баллов, Серый! Просто пять баллов!

– Чего? – оторопело поинтересовался Сергей, все еще провожая взглядами удаляющуюся по тротуару компанию.

– Круто ты их, говорю! – повторил Абрикосов. – Благодарствую!

– Да не за что! Долю свою требовали ребятки?

– А как же, – горько усмехнулся Абрикосов, – защиту Великой Шкиперии предлагали взамен.

– Что еще за Шкиперия? – оторопело переспросил Конан.

– У албанцев это что-то типа самоназвания.