Она замерла — и стала читать снова и снова, пытаясь осознать, привыкнуть… Шок оказался слишком сильным; в конце концов Кэрри просто застыла на месте, уставившись на белый гладкий листок. Написанные слова — то есть подлинный их смысл — стали наконец доходить до сознания, и девушку будто окатило тошнотворной волной ужаса. Он… не может… на ней жениться?! Почему?.. Никаких объяснений, никакой причины… Брошена! Мужчина, которого она любила, вышвырнул ее, как вчерашнюю газету. Руки ее бессильно повисли вдоль тела, невидящий взор устремился куда-то вдаль…

От легкого ветерка чуть покачивались и кивали тяжелые головки цветов на кустах гортензий, обрамлявших с обеих сторон кованые железные перила. Вздыхали и клонились книзу сосны, выстроившиеся вдоль дорожки, ведущей к входу в церковь; но Кэрри ничего не видела. Порыв ветра поднял складки ее воздушной белой юбки, закрутил прозрачную вуаль…

Автоматически она поймала одной рукой вуаль, опустила другую вниз, прижала юбку. Зашуршала у нее в руках бумага… Ах да, конверт… какой он белый… Она отвела руку с конвертом и все смотрела на нее, а в голове беспорядочно проносились сумасшедшие мысли, обгоняя одна другую. Вчера, только вчера вечером она видела его на репетиции. А потом они сидели рядышком за обеденным столом — принимали поздравительные тосты от членов семьи и от друзей. Он не произнес ни слова о том, что не может… не может на ней жениться. Правда, он вообще вряд ли вымолвил хоть слово. На репетиции было так шумно, а это не того рода объяснение, которое происходит за шампанским, когда поднимают бокалы за счастье…

У Кэрри вырвался визгливый смешок — почти истерический. Невероятно! Невозможно поверить!

Разум не вмещал еще всего значения случившегося. Ей следует… да, следует овладеть собой, не допустить себя до чего-нибудь страшного! Дрожащими пальцами она вложила листок в конверт. Это не может быть правдой! Роберт, нежный, чуткий Роберт не способен так поступить с ней! А даже если это и правда, разве он не должен был бы приехать сам и сообщить ей?..

Надо поговорить с ним! Кэрри мгновенно развернулась и вихрем пронеслась через вестибюль в офис преподобного Минтнора. Никого нет — какое счастье! Она мысленно поблагодарила за это судьбу, схватила телефон и набрала номер дома Роберта — почти ее дома. Гудки… гудки… Она напрягала всю свою волю: пусть только Роберт ответит, только бы услышать его голос!.. И вдруг ясно представила пустой дом, пронзительные звонки телефона… В этих таких знакомых ей небольших, уютных комнатах — они вместе их украшали — сейчас ни души. Коттедж ждет прибытия счастливых новобрачных…

Автоответчик не принимает звонка. Значит, все чистая правда: Роберт всегда выключает автоответчик, когда не желает принимать звонок… В глубине души она с первого взгляда и не сомневалась в истинности этого страшного, краткого послания, а теперь пришла уверенность. Но почему? Почему?.. Только это одно слово и стучало в голове, когда она, без всякого осознанного намерения, вернулась на церковное крыльцо, по-прежнему сжимая в руке конверт. Смятение в душе нарастало, ком в горле мешал дышать… Она разжала ладонь, пальцы легким движением отбросили скомканную бумагу. Ненавистный конверт взлетел и упал на ступеньку. Ветер подхватил его и швырнул в кусты…

Кэрри огляделась — не видел ли кто. Хью, ее отец, уже в церкви, с ним несколько человек. Джинни и другие подружки невесты, в своих малиново-розовых платьях и живописных шляпах, прибудут с минуты на минуту. Церковная стоянка заполнится машинами, принадлежащими гражданам Уэбстера, штат Южная Каролина, — города, где она родилась и выросла.