— Ты отлично меня знаешь, Бренор Боевой Топор, — сказала правительница Серебристой Луны. — Когда дроу напали на Мифрил Халл, мой город встал на твою сторону. Сколько солдат Серебряной Гвардии полегло в том бою в Долине Хранителя?

Бренор дернулся, и выражение его лица немного смягчилось.

— Я не меньше твоего хочу, чтобы Обальда и его орков стерли с лица земли. Но я их видела. Ты представить себе не можешь, как сплотился против тебя враг. Если все дворфы Фелбарра и Адбара и все воины Серебристой Луны, Эверлэнда и Сандабара придут к тебе, все равно на каждого из нас придется по десятку орков. И эти силы растут как на дрожжах, ежедневно целые племена орков выползают из своих нор на Хребте Мира.

— Тем более, ты же не думаешь, что он намерен останавливаться на достигнутом? — произнес Бренор. — Если его войско увеличивается, то чем дольше мы… чем дольше ты будешь ждать, тем труднее с ними будет справиться!

— Мы никогда не бросали тебя, друг мой, не покинем и теперь, — сказала Аластриэль, шагнула к Бренору и мягко опустила руку на его плечо. — Каждая рана Мифрил Халла глубоко врезается в сердца всех добрых народов. Ты будешь единственным сияющим огоньком на погружающихся во тьму Серебряных Землях, и мы не дадим этому огоньку погаснуть. Пока мы живы, король Бренор, мы будем сражаться рядом с тобой.

Не высокопарных слов Бренор ждал от леди Аластриэль, но, кажется, ничего другого не последует. Правда, обещанное все же превышало прежние намерения Аластриэль, сурово перечисленные Торгаром.

— Давайте перезимуем, — закончила Аластриэль. — И посмотрим, что принесет нам весна.

ДВЕРНОЙ ЗВОНОК ГЕРТИ

К середине утра следы замело, и Дзирт двигался, повинуясь скорее интуиции, чем своему опыту следопыта. Он не отклонялся от выбранного курса, разве что только когда требовалось обогнуть обвалы или расселины, которые наверняка вынудили бы свернуть и караван великанов.

За одним таким нагромождением валунов дроу увидел, что путь он избрал верный, — прямо посереди неглубокой лощины обнаружилась полузанесенная свежим снегом горка навоза. Во всяком случае, это говорило о том, что питается конь нормально, несмотря на наступление зимы.

Это воодушевило путников, и они быстрее зашагали по снегу.

Однако долго выдерживать такой темп они не могли. Буран свирепел, снег хлестал так яростно, что Инновиндиль и Дзирт едва различали друг друга на расстоянии нескольких шагов.

Они получили небольшую передышку, огибая восточный отрог, — ветер дул с северо-запада, и они внезапно со всех сторон оказались закрыты горами. Дзирт прислонился спиной к голой каменной стене и вздохнул.

— Если найдем подходящий выступ, возможно, придется переждать день, пока ураган поутихнет, — предложил он и был счастлив услышать свой голос, не заглушаемый воем ветра.

Он еще раз вдохнул поглубже, откинул обледеневший капюшон, попытался вытереть снег с бровей и обнаружил, что они превратились в сосульки. Темный эльф взглянул на свою спутницу. Та смотрела в пространство.

— Инновиндиль?

— Не нужен, — ответила эльфийка. — Лагерь, я имею в виду.

Она перевела взгляд на Дзирта и мотнула головой, приглашая его посмотреть туда же, куда только что смотрела она.

Отрог уходил на север, потом снова сворачивал на восток, а в нескольких сотнях ярдах от них, на этой стене, Дзирт увидел зияющее черное отверстие — вход в пещеру.

— Снежная Белизна?

— Да, — ответила Инновиндиль. — Об этом месте ходит много разных слухов.

Они постояли немного, переводя дыхание.

— План? — наконец, спросила Инновиндиль.