Натиск пиратов был таков, что в несколько мгновений передние ряды тугов были изрублены в куски ударами парангов. Победа была полная.

Беспорядочной толпой остатки тугов отступили в галерею, которая вела в подземную пагоду. Тщетно пытались они закрыть бронзовую дверь, прикрывавшую вход. Тигры Момпрачема не дали им времени на это и вместе с ними ворвались в огромное подземелье, в центре которого под большой зажженной лампой возвышалась еще одна колоссальная статуя божества, с бесстрастной каменной улыбкой, точно наблюдавшая за развернувшимся у ее ног сражением.

Пираты, ведомые Каммамури и Тремаль-Найком, бегом пересекли пагоду, продолжая стрелять по тугам, которые, толпясь и отчаянно крича, скрылись в противоположном проходе и рассеялись по боковым галереям.

Коротким переходом пагода соединялась с еще одной пещерой. Страшная сырость царила здесь. Со сводов падали большие капли, вдоль стен змеились струйки воды, которые стекали в глубокую яму.

Каммамури указал Сандокану на лестницу, на вершине которой виднелась массивная железная дверь с многочисленными трубами, разветвлявшимися в разных направлениях.

— Она выходит к реке, так ведь? — спросил Тигр Малайзии.

— Да, — отвечал Каммамури.

— Дайте мне две петарды.

— Что вы собираетесь делать? — поинтересовался де Люссак.

— Затопить подземелья и покончить с этим царством Тигра Индии, — холодно ответил Сандокан. — Я поклялся уничтожить его, и я это сделаю… Приготовьтесь уходить!

Он взял у Янеса две петарды с зажженными фитилями, поднявшись по лестнице, положил их под дверью и быстро спустился, приказывая:

— Отступайте! Все отходите назад!

У самой двери пагоды он обернулся и внимательно посмотрел на две светящиеся точки, которые тлели на верхней ступеньке лестницы. Он хотел убедиться, что сырость не потушила фитили, и взрыв неминуем.

Прошло несколько секунд, как вдруг молния осветила темноту. За ней, как гром, последовал оглушительный взрыв, раскатившийся под сводами галерей многократным эхом.

Огромная масса воды, с шумом сметая все вокруг, ворвалась в пещеру.

— Быстрее! — кричал Сандокан, отступая в пагоду. — Вода затопляет подземелья.

Все устремились за колеблющимися огоньками факелов, подгоняемые ревущими за спиной водами Мангала, неудержимо врывающимися в катакомбы. Вопли тугов, которых вода застала врасплох в их темных убежищах, смешались с грохотом потока.

— Тоните все! — закричал Сандокан, отступая в последнюю галерею. — Теперь это убежище послужит только крокодилам и рыбам Мангала.

Когда через первую пагоду они вышли на воздух, то заметили возле баньяна людей, которые выскакивали точно из-под земли и отчаянно убегали к болотам острова. Пираты готовы были броситься в погоню, но Сандокан остановил их.

— Поручим тиграм и змеям прикончить их, — сказал он. — Мы свое дело сделали.

И, обернувшись к Тремаль-Найку, ободряюще хлопнул его по плечу.

— А теперь в Калькутту и в Дели. Какая дорога короче всего?

— Через Порт-Каннинг, — ответил бенгалец.

— Вперед! У меня будет шкура Суйод-хана, или я не буду больше Тигром Малайзии!

ПО СЛЕДУ СУЙОД-ХАНА

Так было проще добраться до столицы Бенгалии, в то время как по воде пришлось бы пересечь все западные лагуны, а потом подняться по Хугли.

Первое, что сделали Сандокан и де Люссак, это собрали сведения о восстании сипаев, которое за несколько недель охватило всю Северную Индию. Новости были безрадостные. Все индийские полки восстали в Канпуре, Лакхнау и в Мируте, расстреляв своих офицеров и убивая всех европейцев в этих городах.