Брэнт не стал ждать кофе, вышел из столовой и решительно зашагал к номеру Роуэн. Он не знал, что скажет ей. Знал только одно — он будет с ней говорить. Брэнт остановился в нише возле ее двери и стал ждать. Он волновался. Прошло пять минут. Никто не появлялся. Прошло еще пять минут, и он услышал шаги. Сердце Брэнта бешено заколотилось. Роуэн. Он видел, как она подошла к двери своего номера и остановилась в поисках ключа.

Брэнт вышел из своего укрытия.

— Кто тут? — спросила Роуэн быстро.

— Это я. Не хотел тебя напугать. Я просто ждал тебя... Я хотел тебе сказать... что я изменился. Я не был...

— Ты никогда не изменишься, Брэнт! Никогда! Мне твои авантюры неинтересны. Оставь меня в покое.

— Перестань, Роуэн! Не надо упрямиться. Знаешь, что тебе сейчас нужно? Успокоиться, принять душ и хорошо выспаться.

— Я знаю, что выгляжу ужасно. Нет необходимости мне об этом напоминать.

— Прежде мы использовали каждую ночь, чтобы быть вместе.

— В тех редких случаях, когда ты бывал дома. Не чаще, чем раз в полгода.

— Я работал...

— О да! Работа прежде всего. Жаль, что ты мне об этом не сказал до женитьбы.

— Ты бы не стала слушать. — Голос Брэнта готов был сорваться на крик. — Ты хотела выйти за меня замуж так же сильно, как я хотел на тебе жениться.

— Есть другой вариант. Жениться без особого желания, а потом раскаиваться на досуге.

Глаза Роуэн были полны гнева. Брэнт взял ее за локти, крепко сжал и поцеловал в губы. А после притянул ее к себе. Кровь ударила ему в виски: он снова держал Роуэн в своих объятиях. Брэнт гладил ее спину, плечи, целуя все более страстно и стараясь вызвать у нее ответный порыв чувств.

Роуэн показалось, что время пошло вспять, что они снова в Торонто, в их доме. Брэнт вернулся из очередной командировки, и она опять чувствует аромат его кожи, прикосновение его рук. Роуэн обхватывает руками его шею, гладит его волосы и целует. Блаженство. Абсолютное блаженство. Брэнт целовал ее губы, лицо, шею, и она задыхалась от удовольствия. Ее изголодавшееся по ласке тело тянулось навстречу его нежности.

Ей не хотелось говорить. Ей хотелось только чувствовать. Слышать его голос и ощущать его прикосновения. Нежность, — вот чего она так долго была лишена. Она откликалась на его поцелуи, все более расслабляясь. И вдруг, будто яркий луч, вонзившийся в сладостный туман желания, ее остановил внутренний голос:

Ты не должна любить Брэнта. Он не твой муж. Вы разведены. Вспомни об этом!

Сквозь невероятную путаницу мыслей она слышала, как Брэнт говорил:

— Позволь мне остаться этой ночью с тобой, любимая... Я хочу держать тебя в своих объятиях и никогда не отпускать.

Ее словно окатили холодной водой. Наваждение исчезло. Роуэн с силой оттолкнула Брэнта.

— Не смей называть меня любимой! Я больше не твоя!

Брэнт очнулся.

— И не смей прикасаться ко мне! — Роуэн почти кричала.

— Твой поцелуй говорил совсем о другом.

— Только о том, что я два года не знала мужчины — с той самой ночи, как ты уехал в Колумбию. Я живой человек... Не рассчитывай, что проведешь со мной ночь. Ни сегодня, ни когда-нибудь!

— Ради Бога, Роуэн, — бормотал Брэнт.

— Я просила тебя вернуться в Торонто, — сказала она твердым, спокойным голосом. — Я не хочу возвращать прошлое. Так что не трать усилий.

Он ответил с горечью:

— Конечно, ты хочешь начать все сначала. Не со мной. С другим человеком. Который будет лучше, чем я.

— Совершенно верно. С человеком, который дал бы мне почувствовать себя слабой, которому было бы не безразлично, хорошо мне или плохо, с которым, наконец, я могла бы вместе проводить отпуск.