— Я никогда не воспринимал всерьез твои разговоры о детях. Я боялся этого и, защищаясь, смеялся над тобой.

— Брэнт, мы оба совершили много ошибок. Серьезных ошибок. Мне нужно знать, можешь ли ты простить мне то, что я скрыла от тебя беременность и... — ее голос задрожал, — потерю ребенка?

— Я все прощаю тебе, Роуэн, хотя не считаю, что ты в чем-то виновата.

— Но я считаю себя виноватой! Мне не следовало таиться от тебя.

— Ты чуть не рассказала мне обо всем на Мартинике.

Роуэн кивнула:

— Но испугалась, что ты улетишь первым же рейсом в Торонто.

Брэнт взял в свои руки ее ладони:

— Никаких секретов, — сказал он. — И поэтому я должен сказать тебе, что у меня гораздо больше оснований просить прощения. Ты прощаешь меня, Роуэн?

Роуэн поцеловала его в губы.

— Уже простила. Я кое-что поняла в последнее время. Я очень хочу детей, Брэнт. Но без тебя мне никто не нужен.

Брэнт зарылся лицом в ее волосы.

— Давай поженимся снова после возвращения в Торонто. Я оставлю эту работу. Мы постараемся, чтобы у нас родился ребенок.

Он предлагал ей все, о чем она его просила: брак, уход с работы, ребенка. Так почему же в ее душе все еще оставалась какая-то тревога? Нет, никаких секретов.

— Ты должен захотеть этого, Брэнт. Ребенок не должен появиться без твоего желания. И тогда ты поймешь, какое это счастье.

— Может быть, когда ребенок уже есть, к этому относишься иначе. Я ничего не знаю об отцовстве.

В его голосе звучало сомнение, и Роуэн сказала:

— Пожалуй, пока нам лучше предохраняться. Я очень хочу детей, но...

— Мысль об отцовстве пугает меня больше, чем все мятежники Колумбии, — продолжил Брэнт.

— Ничего себе! Значит, пока не будем спешить.

— Ты хочешь уйти? — спросил Брэнт с удивлением и тревогой.

— Я хочу остаться. Но я не желаю предохраняться. Вот так.

Брэнт сказал сухо:

— Знаешь, что нам надо сделать? Прежде всего отдохнуть. Ты слишком устала. А в полшестого — подъем.

— Помнишь, какими мы были три года назад? Молодая влюбленная пара. Оба преуспевают в работе. Обеспеченные. Благополучные. Так мы выглядели. И чем все закончилось? Разводом.

Брэнт провел кончиками пальцев по ее лицу:

— Нет, финал совсем другой. — Он улыбнулся. — Заплаканные глаза, красный нос — и все. — Его голос стал глуше: — Волосы — как огонь, глаза — как темный бархат, и тело, за которое можно умереть.

— Знаешь что, — сказала Роуэн взволнованно, — нет ничего в мире, что бы я ни сделала ради тебя.

— Неужели? — Глаза Брэнта заискрились. — Так убеди меня в этом.

Она всем телом прижалась к нему, Брэнт почувствовал, как в нем мгновенно вспыхнула страсть. Роуэн медленно и нежно ласкала его. Брэнт нащупал рукой пакетик с презервативом. Он задыхался от страсти. Перед ним было ее лицо, переполненное желанием, и ее тело, излучающее теплоту. То, что так долго было мечтой, стало реальностью. Роуэн была в его объятиях, и он наслаждался ее близостью, даря ей такое же наслаждение. Она, словно заклинание, все время повторяла его имя, пока радость соития не перешла в то высшее состояние счастья, когда, казалось, все исчезло, кроме всепоглощающей нежности.

Когда они снова вернулись в реальный мир, Брэнт сказал:

— Я больше никогда тебя не потеряю, Роуэн. Ты — смысл моей жизни. Я не смогу без тебя.

— Брэнт, я так тебя люблю. — Роуэн обняла его, положила голову ему на плечо. — Это такое счастье — любить тебя.

Брэнт заснул не сразу. Он испытывал невероятное наслаждение, чувствуя рядом тело Роуэн. А ведь он мог потерять ее, и даже сейчас, когда Роуэн спала на его плече, эта мысль пугала его.