- Лешенька,- сказала Яковлева Северскому, когда они остались вдвоем,- у внучки завтра день рождения, мне надо бы подарок ей купить. Так что уж вы посидите здесь один, на звонки поотвечайте. А если меня искать начнут, скажите, только что вышла. Раз вы уж сегодня опоздавший, то прикрывайте отдел. Ладненько?..

Часа в три за дверью послышался неестественный смех Петровой и благодушный бас начальника. Северский инстинктивно втянул голову в плечи.

Петрова сразу же достала из ящика стола сапоги и, поддернув узкую юбку выше колен, оперлась ногой о краешек стула, стала застегивать молнию. Делала она это медленно и аккуратно, словно кроме нее никого в комнате не было. Покончив со вторым сапогом, она выпрямилась, поправила юбку и ленивым протяжным голосом сказала:

- Так я пойду, Семен Степанович? Вы меня отпускаете?

Во время всей этой сцены Северский сидел, опустив глаза. Он знал, что Петрова одна растит ребенка, ребенок часто болеет и она вынуждена постоянно отпрашиваться с работы. Потому что по бюллетеню ей платили пятьдесят процентов, а при ее зарплате это негусто. И ему было жалко эту женщину.

- Иди, лапонька,- начальник задумчиво пожевал губами.- До пятницы я тебя отпускаю. Но чтобы к субботе мой доклад на конференции был готов. Приедешь часам к пяти ко мне на дачу - вместе его просмотрим. Поняла?

- Конечно, Семен Степанович. Но, может, я лучше с утра приеду? Чтобы засветло вернуться? А то у меня Колька темноты боится, а оставить не с кем.

- А ты его приучай. Ты из него мужчину воспитывай,- поучительно сказал Семен Степанович.- Тем более что с утра я не могу. Я после завтрака на лыжах бегаю. Форму держу. Так что договорились - жду в субботу к пяти.

Когда Петрова вышла, начальник заметил, что Северский сидит с опущенными глазами.

- Ты чего,- хохотнул он,- как красна девица потупился? Небось какую пошлятину про нас подумал? Грязный ты человечек. У нее ребенок болеет, вот я и пошел на нарушение закона, отправил работать домой. А в субботу, жертвуя личным временем, эту работу проверять буду. Понял?

- Да я ничего и не подумал...

- Не подумал?.. Верю. Знаю, тут про меня всякое трепят. И что дядя меня за собой тащит, и что работы... Ну, в общем, всякое такое. А ты, мне кажется, парень серьезный, ситуацию понимаешь... Если бы ты не был таким тюкнутым, может, и замом бы я тебя сделал.

Начальник посмотрел на апатичное лицо Северского.

- Странный ты все-таки,- наконец сказал он,- что у тебя на уме-то все время? Да-а, чужая душа - потемки... Куда все разбежались?

Северский объяснил, как научили.

- Знаю я их,- начальник покрутил головой,- знаю я их уважительные причины. Придется, видно, за дисциплину браться. Нет, слушай, о чем ты все время думаешь?

Северский промолчал.

- Может, у тебя денег нет? Тогда возьми у меня. Нет, серьезно, возьми. А я потом тебе премию выпишу, ты и отдашь.

- Нет, спасибо, не надо.

- Ну, ладно, как знаешь. Да, слушай, тут мне жена список написала. А по магазинам мне бегать некогда. Сходи ты, а? А к шести возвращайся - не ровен час проверка. На, возьми деньги. Сдачу можешь себе оставить.

- Мне не надо сдачи...

- Ишь ты какой гордый. А я вот в молодости таким гордым не был. И видишь, не умер... Ладно, иди. Да, сигареты не забудь. У меня кончились...

День был позади. Лежа в постели, Северский поставил будильник на семь часов, погасил свет. Ноги гудели, темнота перед глазами словно пульсировала, и каждый всполох превращался то в лица людей из очереди в магазине, то в неоконченный отчет на столе, то еще во что-то. Но вот он задышал спокойнее и ровнее и начал проваливаться, пока не достиг дна...

- Князь,- услышал Северский голос сокольничего,- темнеет уже. Как бы нам в поле заночевать не пришлось.

- А что,- недовольно сказал Северский,- двора никакого поблизости нет?

- Есть тут деревенька одна.