— О! Мир, привет! — почти хором поприветствовали они меня.

— Привет, девушки! Прекрасно выглядите. Как ты загорела, Маша!

Я поцеловал каждую. Маша держалась немного в стороне.

— Привет, Мари! — Я потянулся к ней, но она отстранилась.

Дрожь гораздо сильнее предыдущей пронеслась по моему телу. Подружки вокруг внимательно наблюдали за происходящим.

— Не целуй меня. Я плохо себя чувствую, — отстраненно произнесла Маша.

Подружки начали перешептываться.

— Хорошо, тогда выздоравливай. Девчонки, увидимся!

Я развернулся и быстро вышел в холл к лестнице. Она меня буквально унизила! Причем при всех! Поцелуи при встрече — в некотором роде счетчик моей популярности. Чем с большим количеством девушек я таким образом здороваюсь — тем сильнее отклоняется стрелочка моей самооценки. Этот счетчик изначально завышен — в отличие от всех остальных, я целую девушек в губы.

— Мирослав, привет! — на лестнице раздался бархатистый голос с неприятными медовыми нотками.

— Привет, Толь! — я пожал ему руку.

— Что ж от тебя девушки уворачиваются? А, Казанова ты наш? — издевательски усмехнулся Толя.

— Пожалуйста, не надо комплиментов, — поморщился я.

Как же он меня раздражал! Толя всю жизнь мне завидовал, хотя сам был достаточно популярен. Он играл в футбол за факультет, был выше меня ростом, вполне симпатичен. Притом, его почти все любили. Мне же то и дело приходилось отбиваться от критики в свой адрес. А это тяжело психологически. Все объяснялось очень просто: всем внимания не уделишь. Но от этого было не легче. Девушки ревновали меня к другим девушкам, парни ревновали своих девушек ко мне.

Сзади послышались приветственные возгласы девчонок: «Толя! Толик!». Я почти бегом поднялся на второй этаж.

Аудитория была переполнена — весь поток был в сборе. Из коридора был слышен шум — студенты увлеченно делились впечатлениями, обсуждали последние новости, сплетни.

Я чуть-чуть отдышался после подъема по лестнице и, собравшись, нырнул в душное помещение. Быстрым шагом прошел по левому проходу до кафедры, без разбора целуя губы-щеки и пожимая руки, потом по правому точно так же — в конец аудитории.

Заняв свободное место, я осмотрелся. Да, совсем ничего не изменилось: прямо по линеечке можно провести диагональ. Слева впереди — сидят умные, справа сзади — красивые. На нашем факультете каждый человек знает свое место.

После пары я встретился с Наташей в факультетском кафе внизу. Мы сидели за маленьким столиком в уголке и ели грибной суп.

— Ну, что, — ни с того ни с сего спросила она, — нашел себе умную и красивую за лето? А то ты все без девушки да без девушки…

— Если было бы все так просто, — вздохнул я. Вопрос застал меня врасплох. — Нет. Кончились, видимо, все. Хотя в новом сезоне обещали подвезти первокурсниц.

— Юморист!

Наташа встала и пошла за чаем. В кафе зашла Маша в окружении подруг, за ними — Толя, увиваясь за одной девушкой из Машиной свиты. Как паук заматывает в паутину свою жертву, так и Толя опутывал бесконечным потоком бессмысленностей девушку по имени Лера. Она училась с нами на курсе и была профессиональным модным фотографом. Она вжимала голову в плечи, хихикала, слушая бредни Толика. Он тянулся своими длинными пальцами к ее камере, она легонько била его по рукам.

Вернулась Наташа. Я склонился к ней и прошептал, показывая глазами на Толю с Лерой:

— Может, отбить, а?

— Не надо.