Поэтому я искренне рад, что этот случай — не клинический. Наташа знает о моих отношениях с другими девушками, но ее это не сильно тревожит. Вдобавок она красива, умна, общительна. Мы с ней — дуэт, как говорят о нас друзья, мы почти всегда вместе. Что важно — с Наташей я могу говорить обо всем. То есть вообще обо всем, вплоть до личного.

Мы договорились встретиться с ней вечером, в кофейне напротив факультета.

Она опаздывала, я сидел за столиком напротив входа, вертел в руках меню, сложенное гармошкой, и ломал зубочистки. Ко мне под вечер начал возвращаться аппетит, я очень хотел, чтобы она скорее пришла, и я смог бы заказать себе салат или суп.

Наконец-то! В глаза бросилась смелая дизайнерская блузка с бантом на груди и высокие каблуки, которые отбивали быстрый ритм по плиточному полу. На лбу красовались ярко-розовые очки. Как будто из моего текста про оппозиционеров. Да, жизнь во Франции пошла ей на пользу! Я подумал, что теперь она действительно похожа на журналистку из модного глянца.

— Очки красивые. — Я оценивающе оглядел ее с ног до головы и улыбнулся. — Как у активистки оппозиции.

— Чего, дорогой мой? Какой активистки?

— Шучу. Активистки модного глянца. Очень даже неплохо выглядишь, Натали!

— Спасибо, это нам в редакцию привозили целые мешки одежды от модных домов. Так что все самые свежие тренды — на мне. Привет, Мир.

— Девушка! Мне куриный бульон, салат Цезарь и кофе, капучино с карамелью, — обратился я к официантке.

Наташа присела, бросила сумку на подоконник и усмехнулась:

— Ты все еще ломаешь зубочистки? Вижу, за время моего отсутствия ничего не изменилось.

— Они не ломаются, а гнутся! Из них можно разные фигурки составлять.

— Ладно-ладно. Я помню, ты мне рассказывал.

— Ты как съездила?

— Ой, я давно так хорошо себя не чувствовала. Я отсыпалась, ходила в SPA, ела в лучших ресторанах Парижа. И все, представь, за счет редакции. У них там такие бюджеты, ты не поверишь! Мы с девочками из моего отдела тысяч пять-шесть прогуляли за две недели. — Наташа понизила голос: — Евро…

Хорошие получились каникулы, в общем.

Я пил горячий бульон и слушал радостное щебетание Наташи, разглядывал ее лицо, которое светилось от гордости, что она чуть не разорила европейский журнал. Но мыслями я все еще находился с Машей. Я никак не мог выкинуть ее из головы. А что, если..? Да, мне нужен совет девушки!

— Слушай, Наташ. Вот скажи, ты должна понимать… Почему девушки выделываются, то есть строят из себя не пойми что? Зачем это нужно? Кому нужно? Мы же, мужчины, можем просто развернуться и уйти, оставить и забыть! И тогда проиграют оба. Почему так?

— Ох, Мир. Умеешь же ты спросить неожиданно. Сейчас подумаю.

— Давай думай скорее! Кстати, когда ты мне сегодня звонила, я заметил, что у тебя телефон на «911» закачивается. Теперь ты — моя «служба спасения».

— «Служба спасения» по имени Наташа, — проговорила она медленно и замолчала на пару секунд.

— Может, она просто хочет почувствовать себя хоть на минуту значимой и единственной? Понимаешь, Мир, е-дин-ствен-ной. И неповторимой. А не чахнуть в твоем гареме. Султан, блин!

— Но они же нелогично поступают! То пристают — не отвязаться. То вдруг становишься им совершенно безразличен. И думаешь — может все, разонравился?

— Мир. Ты совершаешь огромную ошибку. Свойственную, впрочем, всем мужчинам. Я помню даже, что про это готовила материал в последний номер.

— Я не читаю эти твои женские журналы.