— Нет, Лерочка, нет. Вам было отказано по необъяснимым причинам.

— Почему? Да ну вас, Мирослав Павлович! — надула губки Лерка.

— И… как я могу загладить свою вину?

— Ну я не знаю…предлагайте…

— Вы так, кстати, и не ответили, что делаете сегодня вечером.

— Сегодня — занята. Очень важные дела. — Лера округлила глаза. — Работу буду искать. Вы же мне отказали.

— Завтра?

— Завтра весь день — курсовик. И послезавтра. Мне его до праздников надо закончить.

— Хорошо, понял. Кстати, я настойчивый!

Я чмокнул Леру, развернулся и вышел из кабинета, чуть не столкнувшись с Машей. На ее плечи был накинут яркий плащ фиолетового цвета. Она повернулась ко мне и, видимо, хотела что-то сказать, но я ее опередил.

— О, Машка, тебя не целую, помню — болеешь.

— Третий месяц подряд? — удивилась она.

— Ну, мало ли! Давай, пока. Кстати, очень красивый плащ. — Я с ощущением победителя пошел дальше.

Интересно, она слышала наш с Лерой разговор? По ее лицу было непонятно. Если слышала — отлично. Пускай теперь переживает! Хотя… А если ей все равно? Если я ломаю комедию, а ей это все по барабану?

Звонок мобильника отвлек меня от грустных мыслей.

— Алло, Мирослав. Это Соболев.

— Здравствуйте, Сергей Анатольевич!

— Получили новый номер. Напечатали тебя. Сегодня в семнадцать тридцать — разбор полетов.

— Уже еду.

Я спустился в метро и через полчаса сидел в кресле напротив Соболева.

— Так, Мир. У меня для тебя три новости, — начал главный редактор сухим тоном. — Мы тут с акционерами поговорили…

— Что-то случилось?

— Не перебивай! Так вот, они тебя отметили. Сказали, что нам на пользу пойдет молодой автор. Так что мы тебе предлагаем, в некотором роде, продлить практику.

— Мне? И на сколько? — Я плохо понимал, что происходит.

— На столько, на сколько захочешь! Будешь получать гонорар за работу. Правда, для начала не очень большой.

— Я…я согласен! — выпалил я.

Отличная новость. Быть может, я стану неплохим журналистом?

— Вот и славно! Теперь новость номер два. Мы стали выходить дважды в неделю, так что будешь печататься в два раза чаще.

— Думаете, потяну?

— А кто тебя будет спрашивать? — улыбнулся Сергей Анатольевич. — И, наконец, новость номер три. Последний твой материал про эту девчонку — это во-о-бще не интервью. Опять авторская колонка вместо лица! Мир, ты чем слушал вообще, когда я задание давал?

— Но, Сергей Анатольевич, там информации для интервью было всего ничего! Вот я и…

— В общем так. Репортер, я гляжу, из тебя никакой. Но… — Соболев выдержал паузу и проговорил уже гораздо мягче, — может быть, из тебя получится неплохой публицист.

— Что это значит? — вконец запутался я. — То я нравлюсь, то вы меня ругаете!

Мирослав, успокойся, я решил отдать тебе одну из авторских колонок. Будешь писать о том, что считаешь нужным и важным.

— Сергей Анатольевич, вы не представляете, как я рад… — Я растерялся, не знал, что ответить. — В общем, спасибо вам!

— Ну, ок. Step by step, а там и цыплят по осени посчитаем.

Соболев отвернулся, всем своим видом показывая, что беседа окончена. Видимо, подумал, что и так сегодня был слишком великодушен.