— Меня — Мирослав. Я из журнала «Двадцать один». И давно вы проводите дебаты?

Я достал блокнот, ручку и приготовился записывать, но у моего собеседника зазвонил телефон, и он, извинившись, убежал наверх.

Вход в основной зал был занавешен шторой из полиэтиленовых лент, свисающих до пола. Я раздвинул их руками и вошел внутрь.

В зале было много людей, темно и очень накурено. Я отправился напрямую к барной стойке и заказал кофе. Бармен возился долго, ходил за зернами, молол. Было видно, что кофе здешние посетители пьют редко. Я присел и начал рассматривать собравшуюся публику. Атмосфера в бомбоубежище напоминала вечеринку, только очень странную. Внешний вид людей меня настораживал, вокруг мелькали несуразные подростки в кожаных куртках, бородатые мужики в костюмах. Многие из них выглядели настолько комично, что встреть их на улице — я бы не сдержал улыбки.

— Ну что, как тебе? Познакомился с кем-нибудь? — поинтересовался Сергей, вернувшись.

— Эээ… Пока осматриваюсь. Слушай, Сереж, расскажи мне, кто здесь кто?

— Тебе про всех?

Здесь представители молодежных политических организаций, есть члены партий.

— А из «Своих» кто-нибудь есть? — вспомнил я единственное известное мне название.

— Нет, они редко ходят сюда. Ждем только участника дебатов. Здесь, в основном, оппозиция. Прямо перед нами — «Молодежное яблоко», за ними — коммунисты. Вон там, в углу — вообще отдельный кадр.

Я посмотрел в угол и увидел очень странного персонажа. Он был в джинсах, натянутых до груди, которые помимо этого были подогнуты на ногах до щиколоток. На голове — зачесанные под Элвиса волосы и огромные очки в толстой оправе, из-под них глядели сосредоточенные темные глаза.

— И откуда он?

— Он из небольшого движения «Белое дело». Не советую с ним разговаривать — потом не отвяжешься.

— Буду знать. А эти суровые ребята, — я показал на коммунистов, — они не опасны?

Коммунистам, к слову, было лет по тридцать-сорок. Лица их заросли густой щетиной, губы плотно сжаты.

— Да не пугайся. Они безобидные. Разве что в запале, микрофон из рук могут вырывать.

— Сергей, а кого слушает «Яблоко»? — продолжал интересоваться я.

«Яблочные» ребята стояли вокруг дивана, на котором развалился полноватый небритый мужчина в очках. Он, плавно покачивая рукой, что-то им объяснял.

— Это их руководитель в нашем городе. Очень харизматичный и умный. Настоящий лидер.

— Слушай, а у тебя самого какие политические взгляды?

— Я либерал. Я за свободу. Вот и все. А если про партийную принадлежность — то за «Яблоко».

Ага, подумал я, нужно быть осторожнее. Не ляпнуть чего про «Яблоко» и про этого лидера на диване. Видимо, он пользуется большим авторитетом.

Сзади послышался пьяный крик. Большинство гостей разом обернулись. Разгребая руками полиэтиленовые шторы, в зал ввалился толстый парень с копной светлых сальных волос. Пошатываясь, он дошел до барной стойки и плюхнулся в нескольких метрах от меня. По залу раздался шепот: «Дегтярев! Дегтярев пришел!». К нему подбежали человек десять и столпились вокруг. Он обслюнявил щеки девушкам и некоторым парням и заказал себе водки.

— Что это за чудо? — поинтересовался я.

— Это известный питерский блоггер Дегтярев. Говорят, он единственный оппозиционер, которого читают там. — Сергей выразительно показал пальцем вверх. — Как только кто-нибудь начинает заниматься молодежной политикой, то сразу начинает читать и обсуждать его блог.