Корабль снижался и сбавлял скорость. Бренди понимала, что на его борту могло быть какое-то оружие — на случай нападения. Но если все было верно, то эта модель корабля вооружениями не оснащалась, да и броней тоже. Однако не исключалась возможность контрабандной установки оружия. Бренди поднесла к губам коммуникатор и проговорила:

— Ответа нет, Мамочка?

— Нет, Бренди, — ответила связистка. — Либо слишком много помех, либо они молчат.

Тут послышался новый голос: это была Рембрандт, которая командовала ротой во время отсутствия капитана Шутника.

— Бренди, твои люди на местах?

— Да, мэм, — ответила Бренди. — Все на местах. Только скажите — и мы разнесем эту посудину на атомы.

— Думаю, мне не придется отдавать вам такой приказ, — отозвалась Рембрандт. Голос ее звучал спокойно, но Бренди все же показалось, что она уловила испытываемое Рембрандт волнение. И неудивительно — следовало хоть немного волноваться от перспективы вступления в бой впервые за все время службы в Легионе. Этого мгновения втайне ждал каждый легионер, готовился к нему, понимал, что оно может наступить когда угодно. И все же это было непросто — лежать по периметру вокруг лагеря и ждать, не получишь ли по башке.

— Корабль садится, — проговорил кто-то из легионеров.

И верно, корабль основательно сбросил скорость и неуклонно снижался. Двигатели не были отключены, но работали в посадочном режиме. Именно сейчас легче всего было бы уничтожить корабль. Стоило ему совершить посадку — и могло произойти все что угодно. Бренди очень жалела о том, что экипаж корабля не вышел на связь и не ответил, кто на борту и с какой целью явился на Зенобию. Теперь оставалось только ждать приказа Рембрандт — или открытых враждебных действий со стороны тех, кто прибыл на корабле.

Если бы дошло до этого, можно было и не успеть что-то этим действиям противопоставить. Бренди скрипнула зубами. Корабль продолжал снижение.

— Ответа с борта корабля по-прежнему нет, — послышался из коммуникатора голос Рембрандт. — Может быть, у них вышло из строя оборудование для связи, а может быть, их молчание что-то означает. Нам рисковать нельзя, Бренди. Если произойдет что-то, хотя бы с натяжкой похожее на атаку, не жди приказа, приступай к обороне. Ясно?

— Да, мэм, — ответила Бренди, развернулась и прокричала своим подчиненным:

— Так вот, салаги! Возьмите под прицел люки, как только это корыто коснется земли. Будьте готовы стрелять по всему, что движется. Без моего приказа никому не стрелять, но к тому времени, как я дам такой приказ, цель держать всем.

— Сержант, — донесся до Бренди голос Махатмы, который залег где-то сравнительно недалеко от нее. — У меня вопрос.

— Сейчас не время для вопросов! — проревела Бренди. — Займи позицию и целься. Ждать моего сигнала!

Нервное напряжение в цепи ощущалось почти физически. Корабль, подняв тучу пыли, приземлился менее чем в полукилометре от лагеря. Бренди стиснула зубы и застонала. Пыль ухудшала видимость. Оставалось надеяться, что на борту корабля никому не придет в голову мысль воспользоваться этой завесой.

— Не стрелять, — проговорила Бренди в микрофон коммуникатора.

Прищурившись, она все же рассмотрела открывающийся люк. Поднеся к глазам бинокль, Бренди пригляделась получше. Этот люк мог быть обманным — кто бы из него ни вышел, основная команда могла запросто спуститься по трапу с противоположного борта. Бренди пыталась пронзить взглядом оседающую пыль. Из люка выехал трап, и по нему кто-то начал спускаться… Человек в темной одежде.