47

Норман Бонд не был удивлен, когда в пятницу утром к нему в офис пришли два агента ФБР. Он знал: им сообщили, что, нанимая на работу Стива Фроли, он проигнорировал трех квалифицированных служащих «Си-эф-джи-энд-уай». Бонд предполагал также осведомленность ФБР в том, что некто, искушенный в финансовой сфере, сообразил, каким образом некоторые зарубежные банки могут за вознаграждение собрать и передать незаконно полученные деньги.

Перед тем как попросить секретаршу пригласить агентов, он поспешил в личную ванную комнату, где стал рассматривать себя в большом зеркале, повешенном на задней стороне двери. Первые деньги, полученные им при поступлении на работу в «Си-эф-джи-энд-уай» двадцать пять лет назад, он потратил на дорогие лазерные процедуры, которые позволили избавиться от шрамов, следствия юношеских угрей, превративших его отрочество в нескончаемую пытку. В его сознании шрамы все еще были там, как и огромные очки, которые он носил. Теперь его светло-голубые глаза обрели хорошее зрение благодаря контактным линзам. Ему нравились его пышные волосы, но он размышлял над тем, не стоит ли их покрасить. Со стороны матери ему передалась предрасположенность к ранней седине, и к сорока восьми годам его волосы стали совершенно белыми, а не черными с проседью.

Подержанная одежда детских и юношеских лет уступила место консервативным костюмам от Пола Стюарта. Норман еще раз окинул себя взглядом, чтобы удостовериться, что ни на воротничке, ни на галстуке нет какого-нибудь случайного пятнышка. Он не мог позабыть один случай в начале карьеры в «Си-эф-джи-энд-уай», когда на обеде в присутствии президента компании воспользовался вилкой, чтобы наколоть устрицу. Соскочив с зубца, устрица скользнула по его пиджаку, заляпав соусом. В тот вечер, сгорая от стыда, он купил книгу по этикету и полный комплект столовой посуды. Много дней подряд он практиковался в сервировке официального стола, используя надлежащие вилку, нож и ложку.

Теперь, смотря в зеркало, он убедился в том, что выглядит прекрасно. Правильные черты лица. Хорошая стрижка. Накрахмаленная белая рубашка. Синий галстук. Никаких украшений.

В голове промелькнуло воспоминание о том, как он бросает свое обручальное кольцо на рельсы перед проходящей электричкой. До сих пор Норман так и не знал, что заставило его это сделать — гнев или печаль. Он говорил себе, что теперь это уже не важно.

Вернувшись к письменному столу, Бонд дал знак секретарше пригласить агентов ФБР. С первым, Ангусом Соммерсом, он уже встречался в среду. Второго агента, стройную женщину лет тридцати, Соммерс представил как Рузанну Скатарро. Норман знал, что в здании полно агентов, которые задают служащим вопросы.

Кивком головы Норман Бонд приветствовал посетителей. В качестве любезности он даже слегка приподнялся со стула, но тут же опустился опять, придав лицу бесстрастное выражение.

— Мистер Бонд, — начал Соммерс, — вчера ваш финансовый директор Грег Стэнфорд сделал довольно смелое заявление для прессы. Вы с ним согласны?

Бонд приподнял одну бровь — движение, на отработку которого он потратил немало времени.

— Как вы знаете, агент Соммерс, совет директоров единодушно проголосовал за уплату выкупа. В отличие от моего знаменитого коллеги я возлагал большие надежды на уплату выкупа. Ужасно, что одна из сестер погибла, но, возможно, то, что другая благополучно вернулась домой, это результат выплаты, которую мы сделали. Разве предсмертная записка, оставленная водителем лимузина, не говорит о том, что он не собирался убивать ребенка?

— Да, это так. Вы не согласны с позицией мистера Стэнфорда?

— Я никогда не соглашусь с позицией Грега Стэнфорда. Или позвольте сформулировать это по-другому. Он является главным фининспектором, потому что родственники его жены владеют десятью процентами «голосующих» акций.