«Мне так и не удалось толком поспать, — подумала Энджи. — Немного подремала, вот почему сейчас плохо соображаю. Но хорошо, что додумалась взять с собой водительские права, так что теперь буду здесь известна под именем Линды Хейген».

В прошлом году она присматривала за ребенком Линды Хейген. Однажды хозяйка пришла домой расстроенная, полагая, что оставила бумажник в ресторане. В следующий раз, когда Энджи сидела с ребенком Линды, ей пришлось воспользоваться семейным автомобилем, чтобы отвезти девочку на день рождения. Тогда-то она и заметила бумажник, застрявший между передними сиденьями. Достав его, она обнаружила двести долларов наличными и водительские права. Разумеется, миссис Хейген аннулировала кредитные карточки, но права были настоящей находкой.

«У нас обеих худые лица и темные волосы, — подумала Энджи. — На фотографии миссис Хейген в очках с толстыми стеклами, поэтому, если меня остановят, я надену темные очки. Нужно долго изучать фотку, чтобы понять, что это фальшивка. Так или иначе, здесь я зарегистрирована под именем Линды Хейген, и пока со мной все в порядке, если только фэбээровцы не доберутся до Клинта и не узнают про фургон. А если решу куда-нибудь лететь, то смогу сесть в самолет с документами Линды».

Энджи рассудила, что, если фэбээровцы все же накроют Клинта, тот, вероятно, скажет им, что она отправилась во Флориду. Она понимала также, что надо отделаться от фургона и потратить часть денег на покупку подержанной машины.

«Тогда я смогу ехать куда угодно, и никто мне не помешает, — подумала она. — Брошу фургон на какой-нибудь свалке. Без номеров никто его не найдет. Свяжусь с Клинтом и, если удостоверюсь, что его не приперли к стенке, может, скажу ему, где я, чтобы он приехал. А может, и не скажу. Пока он ничего не узнает. Но ведь я говорила ему, что позвоню сегодня утром, — так и сделаю».

Она взяла один из сотовых и набрала номер Клинта. Он ответил после первого гудка.

— Где ты? — с нажимом спросил он.

— Детка, мне надо было побыстрей убраться. Деньги у меня, не волнуйся. Если бы вдруг к нам заявились фэбээровцы, что было бы, если бы там оказались я, девчонка и деньги? Теперь послушай: выброси кроватку! Ты сказал Гасу, что собираешься увольняться из клуба?

— Да. Я сказал, что мне предложили работу в Орландо.

— Хорошо. Сегодня же подавай заявление об уходе. Если снова появится пронырливый Гас, скажи ему, что мать ребенка, с которым я сидела, попросила меня отвезти его в Висконсин. Скажи, что умер ее отец и потому ей надо остаться здесь и помочь матери. Скажи, что мы встречаемся с тобой во Флориде.

— Не дури мне голову, Энджи.

— А я и не дурю. Если к тебе придут фэбээровцы, ты чист. Я говорила Гасу, что в среду вечером ты искал в Йонкерсе новую машину. Скажи ему, что ты продал фургон, потом пойди и возьми машину напрокат.

— Ты мне не оставила ни гроша, — с горечью произнес он. — Даже те пятьсот баксов, что лежали на тумбочке.

— Не исключено, что у полиции есть некоторые серийные номера. Я просто тебя оберегала. Можешь увеличивать долги на кредитной карте. Это не имеет значения. Недели через две мы исчезнем с лица земли. Я хочу есть. Мне пора идти. Пока.

Энджи захлопнула крышку сотового, подошла к кровати и взглянула на Кэти.

«Спит или притворяется? Она становится такой же вредной, как и другая, — думала Энджи. — Даже если я с ней добра, девчонка меня игнорирует».

Микстура от кашля стояла у кровати. Энджи отвинтила крышку и наполнила чайную ложку. Наклонившись, раздвинула губы Кэти и засунула ей в рот ложку.

— А теперь глотай, — велела она.

Сонная девочка бессознательно проглотила большую часть микстуры.