Отвечая на эти вопросы, королева вскользь упомянула о своем желании видеть иногда в кругу приближенных и принца Дармштадтского, ее родственника; к величайшему удивлению Анны, ей ответили, что нет ничего проще.

— Однако меня предупреждали, что королевам Испании приходится подчиняться странным ограничениям; королева Луиза, насколько мне известно, не всегда могла принять посла Франции, когда он просил об аудиенции.

— Королева Луиза была француженка, ваше величество; впрочем, принять посла было не так трудно, как вы предполагаете, даже для нее. Все это больше на словах, чем на деле; не было еще ни одной испанской королевы, которая не стала бы героиней романа, причем чаще, чем королевы у других народов. Я могу привести в пример десяток таких романов, не считая любовной истории покойной королевы и герцога де Асторга; не может быть, чтобы ваше величество не слышали разговоров о ней.

Тут пришлось начинать новый рассказ. Анна пожелала узнать эту историю в подробном изложении. Она не верила своим ушам: ей казалось, что это какая-то неземная любовь. Вопросы о герцоге де Асторга возникали у нее снова и снова, пока не закончился ее туалет; королеве было обещано, что она увидит его.

— Он появляется при дворе каждую неделю, если только присутствие вашего величества не заставит его удалиться совсем…

— Возможно; но позаботьтесь, герцогиня, чтобы этого не случилось; пусть ему передадут от моего имени: я желаю, чтобы он представился мне. Такой верный слуга! Если бы я могла найти кого-нибудь подобного!

— Или я ошибаюсь, ваше величество, или адмирал мечтает играть ту же роль при вашей особе. Не знаю, способен ли этот человек сжечь свои дворцы и превратить их в часовни, чтобы доказать свою преданность. Но мне кажется, он из тех, кто заранее делает выбор, хотя о том, что я называю любовью в духе герцога де Асторга, речи не идет.

Королева улыбнулась: этот заблаговременно сделанный выбор любви вопреки всем и всему показался ей странным.

Она закончила туалет и появилась перед восхищенным взором Карла II как прекрасная звезда. Король сказал ей, что намеренно пришел пораньше, поскольку хотел поскорее увидеть ее и поприветствовать; придворные разделились на две группы: наиболее молодые и блестящие ехали верхом, присоединившись к кортежу королевы, тоже сидевшей на лошади, остальные последовали за королем во дворец, чтобы встретить ее величество, когда она прибудет туда после утомительного дня.

— Мое предназначение — забота о короле, я должна утешать его, развлекать, если смогу, — заявила она графу фон Мансфельду, упорно уговаривавшему ее взять бразды правления в свои руки, чтобы обеспечивать интересы его повелителя, — ни о какой иной роли я не помышляю.

— Однако, ваше величество, ваш долг состоит не только в этом. Вы должны править страной, поскольку король на это не способен; вам следует направить политику Испании лицом к Империи. Королева Луиза была истинной француженкой; следуя ее примеру, вы должны быть истинной немкой и исправить то, что сделала она.

— Я буду истинной испанкой, сударь, или, точнее, я буду супругой короля Испании и пойду по тому пути, который он мне укажет.

— Вы счастливы, ваше величество? Надеюсь, вы простите мне этот нескромный вопрос, но я получил приказ от моего повелителя, вашего августейшего зятя, осведомиться об этом у вас. Довольны ли вы вашими отношениями с его величеством?

— Настолько довольна, насколько это возможно после недели знакомства с человеком.