— Герцогини де Асторга не будет никогда, ваше величество.

Остальное дорисовало его воображение. Он убедил себя, что влюблен так же, как герцог де Асторга, что его страсть не менее сильна и ее последствия будут такими же. Разговор графа фон Мансфельда с принцем Дармштадтским объяснит вам, как обстояли дела в Испании год спустя после замужества королевы. Они обедали наедине в покоях посла. Граф любил иногда, удалившись от своего окружения, пообедать в обществе кого-нибудь из немцев и насладиться отвратительными национальными блюдами, которые он вкушал, покуривая. В эти короткие минуты он в какой-то степени был самим собой, но подобные застолья давали послу возможность узнать от собеседника то, что ему было нужно. Он выглядел таким добродушным, что его переставали опасаться, и беседа во время этих обедов становилась доверительной.

В этот день было жарко, граф и принц устроились на террасе, украшенной множеством цветов. Над ними, как шатер, раскинулось чудесное южное небо, звезды и луна сияли над их головами подобно алмазным гирляндам. Граф беззастенчиво льстил принцу, одновременно порицая его за то, что он ведет недостаточно роскошный образ жизни и просит у него не так много денег.

— Мне приказано не ограничивать вас в средствах, дорогой принц, чтобы в Мадриде вы могли поддержать славу вашего рода и доказать, что заслуживаете чести быть родственником королевы.

— На что же мне тратить такие большие деньги, господин посол? У меня нет увлечений, свойственных людям моего возраста, я избегаю наслаждений, которых они жаждут, довольствуюсь тем, что служу королю и…

— … королеве, — с улыбкой перебил его граф.

— И королеве, разумеется, ведь это мой долг, не так ли?

— Вы не стремитесь к тому, чтобы вас отличили? Не хотите никому понравиться, даже той таинственной даме, что так волновала вас по приезде сюда? Вы ее больше не любите?

Принц устремил глаза в небо; он был очень сентиментален — его представления о любви отличались от наших.

— Вы ее любите, а она вас — нет?

— Увы, так.

— Не отчаивайтесь, это придет. Вы способны победить любую добродетель, если наберетесь немного терпения.

— Не думаю.

— О Боже, не происходят ли на наших глазах самые странные вещи? Год назад, когда приехала королева, могли ли мы предположить, что она полюбит — и полюбит действительно настоящей любовью — этого безумца, этого идиота-короля? И это в ее возрасте и при ее красоте!

Принц хранил молчание.

— Вы часто видите королеву?

— Очень часто.

— И что вы о ней думаете?

— Она ангел.

— А как вы оцениваете притязания адмирала и его попытки подражать герцогу де Асторга?

— Так же, вероятно, господин посол, как и вы; параллель провести нетрудно. Герцог де Асторга молод и красив — адмирал уродлив, и молодость его прошла. Герцог благороден, умен и блистателен — у адмирала же ничтожные увлечения, узкий кругозор, поверхностные суждения, он не сжег бы без пользы даже вязанку терновника и никогда не бросил бы миллионы в печь, даже если бы все королевы земли отужинали у него; герцог храбр как герой, адмирал — трус; герцог — надежный человек, а порядочность адмирала сомнительна; кроме того, уж если королева Луиза, любя герцога, устояла перед таким созвездием совершенств, почему же королева Анна уступит столь неполноценному человеку, не любя его к тому же?

— Так я и думал. Тем не менее она очень благосклонна к адмиралу, принимает его в своем узком кругу, не отвергает его подношений, посылает ему лакомства со своего стола, что в этой стране многое означает.