— Личину можешь снять, — сказал я, подходя к столу и усаживаясь на скамью. — Я тебя представлю, отрекомендую, и все что захочешь.

— Ты так любезен! — обрадовался Айк. — Только тебя и ждал, чтобы раскрыть инкогнито. Поспрашивал у народа — сообщили, что сидишь в гостинице. Думаю: не век же будешь сидеть? Рано или поздно выйдешь.

— Как ты тут оказался?

— Да тебя же поприветствовать пришел! Дружественные духи нашептали мне, что ты неподалеку от цивилизованных земель, но покидать Гинкмар пока не намерен. А встретиться хотелось. Вот я и…

— Ничего себе, у тебя осведомленность! Да, решил задержаться, хотя меня от этого Гинкмара тошнит уже. Дела надо закончить кое-какие, дабы отправиться на восток без груза невыполненных обязательств на совести. Я их сам себе навязал, но они от того лишь крепче.

— Благоденствие Анзенкама тебе покоя не дает? Планируешь сделать из него копию Онуфрия?

— Нет, слугу Собирателя душ я хочу видеть только в Мире Теней. Гвардия Зальма меня поддержит. Есть мысль, как пробраться в замок вампира и сломать защиту изнутри. Однако по закону подлости не обошлось без непредвиденных обстоятельств…

Узнав о сидящем во мне эфемере Велиара, Айк изумленно округлил глаза:

— Тут даже не знаю, что и посоветовать. Я не боюсь, как зальмовский лекарь, — но правда не знаю. Возможно, придуманный им способ сработает, и ты сможешь подчистить сознание с выгодой для себя, прежде чем расколотая сущность осознает, что ее жрут заживо.

— Я не собираюсь делать это «прежде чем», — сказал я. — Просто буду делать. Если сущность займется самовосстановлением, тем лучше. Тем больше уникальных для смертного умений получу. Допустим, тень Велиара — это процентов десять от него самого. Не верю, что ей так легко удастся сгенерировать остальные девяносто, или хотя бы восемьдесят, семьдесят. Откуда она их возьмет? Она и судить о них будет способна лишь по наличным десяти. От которых вскоре останется девять, восемь, а потом семь процентов… Короче, коли тень проснется — открою с ней соревнование. И посмотрим, кто шустрей окажется: я по пожиранию или она по восстановлению. Я после побега из ополчения привык по лезвию ножа ходить. И не вижу, для чего мне меняться.

— Допустим, чтобы прожить подольше? — предположил Айк.

— А нахрена? Жить надо хорошо, а не дольше. Тогда и получится, что ты жил долго, потому что жизнь была насыщенной. В моем мире люди вечно не живут, а в Версуме — не живут непрерывно. Как ни берегись, придется пройти через Мир Теней, испытания и перерождение, если бессмертия не достигнешь. Я от традиционного бессмертия отказался, а что есть бессмертие трижды проклятых и насколько оно ценно — еще не понял. Думаю, весьма ценно; однако его ценность пока для меня абстрактна. Я не знаю, можно ли потерять мое бессмертие, как ты потерял обычное. Дрожать над ним как над сокровищем не научился. Так что остаюсь на прежних позициях.

— Что ж, оставайся. Не собираюсь набиваться тебе в учителя.

— А на Анзенкама со мной пойдешь?

— Отчего б не сходить. Самое малое — увижу, не потускнела ли твоя звезда удачи.

— Тогда отрывай задницу от скамейки. Познакомлю тебя со здешним начальником стражи. Он всяко-разно узнает, что в городе чужой. Так пусть узнает от меня. Городскому совету тоже следует сообщить, что у меня появился помощник.

Мы заскочили к Тодду, в ратушу, разыскали Аврелия, забрали из темницы некроманта, и вскоре уже выезжали из Зальма, как несколькими днями ранее, и почти в том же составе. Только место Джейн в отряде занял Айк.

— Не раскроет ли господин, какую работу я должен выполнить? — спросил меня Мокиах, когда остановились на первую ночевку.