Джоанна как зачарованная брела по тропинке вслед за Людом. Они вошли в дом, обставленный наподобие местных хижин. Вся мебель в нем была сделана из бамбука и прочной коры обезьяньего дерева.

– А вот самая главная комната дома. Как тебе нравится кровать?

Джоанна остолбенела при виде необъятных размеров кровати, на которой с легкостью могли поместиться четверо.

– В ней есть что-то декадентское.

– Надеюсь. На ней спали королева Эмма и король Камехамеха Четвертый. А примерно через час будем спать мы, – сказал Люд и, подняв Джоанну на руки, бросил ее на мягкий матрац.

Наутро Джоанна проснулась с ощущением, что утопает в массе благоухающих цветов. Люд, одевшийся спозаранку в национальную хламиду, засыпал Джоанну охапками гибискусов и орхидей. Он нежно поцеловал ее в губы и разбудил приветствием на местном наречии:

– Доброе утро, королева Джоанна. Я здесь, чтобы служить вам.

Для начала он накормил ее изумительно вкусным завтраком собственного приготовления. Они продолжали играть в королеву и ее слугу весь день, купаясь, загорая и занимаясь любовью.

Любой увидевший их вместе вряд ли усомнился бы в том, что Джоанна с ее светлой, выгоревшей на солнце шевелюрой, золотистым загаром и цветастым бикини – отпрыск королевского семейства. В то время как Люд, моментально ставший бронзовым на нещадном гавайском солнце, умело управлял серфом, как истинный индонезиец.

Рука об руку они бродили по Лахаине, высматривая в антикварных лавках старинные статуэтки, вырезанные из раковин, которыми славился этот некогда знаменитый китобойный порт. Позже они пили мартини под навесом «Таверны пионеров» напротив огромной индийской смоковницы, в тени которой от палящих лучей солнца спасались торговцы.

Ближе к вечеру они наняли шлюп и отправились на остров Молокаи. Там, причалив к коралловому рифу, они купались обнаженными и ныряли в ластах и с трубками. Люд бренчал на юке и по-гавайски пел «Прекрасная Лейлани», заменив в песне имя красавицы на имя Джоанны. Потом они занимались любовью на дощатой палубе шлюпа под звездным небом. Джоанна наслаждалась этой гавайской сказкой и мечтала о том, чтобы она не кончалась.

Как-то Люд разбудил Джоанну в два часа ночи. Она не стала задавать ему вопросов, потому что любила сюрпризы, которые он то и дело ей преподносил. Они быстро натянули джинсы и свитера, налили в термос горячего кофе и сделали по паре сандвичей.

Джоанна еще не совсем проснулась, но с любопытством смотрела в окно, когда их машина мчалась вверх по узкому серпантину горной дороги. Ее переполняло чувство восторга и предощущения чего-то необычайно прекрасного. Луна то показывалась из-за облаков, то пряталась. Джоанна успела разглядеть застывшие потеки вулканической лавы, огромные валуны, вырванные из скалистой тверди во время извержения. Все это создавало впечатление, что их путь лежит на край света.

Люд точно рассчитал время, которое им понадобилось на подъем. Они вышли из машины на крошечной площадке на высоте десяти тысяч футов, когда первые лучи восходящего солнца окрасили линию горизонта в розовый цвет.

– Потерпи немного, скоро станет тепло, – сказал Люд, обнимая за плечи дрожавшую от холода Джоанну.

Когда желтый диск солнца стал медленно подниматься вверх, он взмахнул руками и радостно воскликнул:

– Ну давай, давай, молодец! Ты можешь, я знаю!

Джоанна рассмеялась и повисла у Люда на шее.

Они застыли в благоговейном ужасе, когда солнце осветило огромный кратер вулкана, на краю которого, как выяснилось, находилась смотровая площадка.

– Похоже на поверхность Луны с картины Ива Танги, – сказала Джоанна.