Уинни и Эбби появились на работе вовремя. Эбби просияла от радости, увидев Джоанну. Она громко восхищалась ее загаром, тем, как та похорошела и отдохнула, а когда Джоанна вытащила из сумки саронг, который специально купила для Эбби в Гонолулу, подруга едва не задушила ее в объятиях.

Уинни тоже получил подарок – статуэтку красного дерева.

– Спасибо, она великолепна. В следующий раз, когда самовольно сбежишь с работы, постарайся заскочить в Израиль. Моя матушка обожает иерусалимскую мацу.

Уинни пытался шутить, но Джоанна видела, что он рассержен. Позже она выбрала время и зашла к нему в кабинет, чтобы извиниться.

– Я понимаю, что это было безумие, но у меня не хватило сил ему воспротивиться.

– Именно это меня и беспокоит, детка. Пойми, я очень хочу, чтобы ты была счастлива. Но ты чересчур счастлива – понимаешь, что я имею в виду? Это нереально. Боюсь, в один прекрасный день ты сверзнешься с высоты и увидишь, что твой очаровательный, неподражаемый Люд – обычный человек с обычными мужскими слабостями и недостатками.

– В любом случае, – просияла улыбкой Джоанна, – мне с ним в сотни раз лучше, чем с кем бы то ни было. Что же касается работы, то готова наверстать упущенное время. Кстати, я видела книгу. Она получилась великолепной, но в ней чувствуется рука Крэника. Впрочем, я благодарна тебе за то, что ты взял на себя мою работу.

– Ерунда. Я выручил тебя, ты когда-нибудь выручишь меня.

Джоанна с головой ушла в работу, разочарованная тем, что Люд не позвонил ей с самого утра. Конечно, у него дел невпроворот после долгого отсутствия. Она это понимала, но все равно расстроилась. Надин тоже не позвонила, даже во время перерыва на ленч. Джоанна, приступившая к тому, посвященному Швейцарии, наскоро перекусила йогуртом прямо у себя в офисе. Она проработала до половины седьмого вечера, взяла такси и отправилась к сестре. В сумке у нее были подарки: коралловое ожерелье для Надин и игрушки для племянников.

Дверь открыла миссис Уилсон. Выяснилось, что Надин отдыхает после работы, потому что плохо себя чувствует. Дети остались на ужин у ее подруги.

– Что случилось? – в тревоге воскликнула Джоанна, ворвавшись в спальню.

– Ничего страшного. Просто знобит, – хрипло отозвалась Надин. – Это уже целую неделю длится. А сегодня так скрутило, что я ничего не смогла сделать перед камерой.

– Мне очень жаль. И голос у тебя какой-то странный.

– Вот именно. А Сюзанна должна выступать в суде. Она не может каркать, как простуженная ворона. – Надин с завистью оглядела свою загоревшую сестру с ног до головы. – Как ты могла уехать, не сказав ни слова, даже не простившись?

– Я звонила тебе. Неужели ты не получила моего сообщения на автоответчике?

– Получила. Но ты не сказала, ни куда ты едешь, ни с кем.

– Я сама узнала о том, что мы летим на Гавайи только в самолете. Ты же сама понимала, что я с Людом.

Надин быстро сморгнула слезинку и закашлялась. Ее грудь судорожно содрогнулась.

– Мне это не нравится, – сказала Джоанна. – Ты обращалась к врачу?

– Поздно проявлять заботу! С тех пор как ты связалась с Людом, тебя словно подменили. Я никогда не предполагала в тебе столько эгоизма. Тем более по отношению к Кейт и Джеффу. Они очень огорчились, когда ты не появилась два уик-энда подряд.

Джоанна была удручена и чувствовала себя виноватой.

– Мне жаль, Надин, – сказала она, присаживаясь на край кровати. – Я постараюсь объяснить все детям.