Вся ее холодность исчезла без следа, Надин была оживлена и выглядела вполне счастливой.

– Какая глупая ссора, Джен! Просто я плохо себя чувствовала, вот и сорвалась. Сегодня мы приступили к съемкам снова, и все прошло как по маслу. Прости, забудь все, что я тебе наговорила про Люда. Я вовсе не хотела тебя обидеть. В тот момент мне было очень тоскливо и одиноко – вы улетели неизвестно куда, а я осталась одна с детьми. Даже Джим, как назло, решил отправиться в Чикаго навестить родителей. Теперь он вернулся, и все совсем по-другому.

У Джоанны от ужаса перехватило дыхание. Нет, она думала вовсе не о словах сестры – она почти не слышала Надин. Джоанна вдруг сообразила, что с тех пор, как они с Людом вернулись из поездки, у нее не было менструации. А она не только не принимала контрацептивов все это время, но вообще упустила это из виду.

После ухода сестры Джоанна пересчитала оставшиеся в пачке таблетки – их оказалось больше половины. Она опоздала на неделю и вполне могла быть беременной.

По легкомыслию ли она забыла про таблетки и не предприняла никаких мер предосторожности на Гавайях? Или она почти бессознательно хотела забеременеть от Люда? Она с замиранием сердца вспомнила, как Люд говорил, что был бы рад, если бы она родила ему ребенка.

Впрочем, какая теперь разница, в чем истинная причина: ощущение счастья, перемена климата, ссора с Надин или что-то другое, теперь остается только положиться на судьбу и ждать.

Обед с Эдом Сторманом и его женой оказался не так уж скучен, как предполагала Джоанна, и главным образом потому, что Люд был весел и невероятно обаятелен. Кроме того, он то и дело бросал на Джоанну восторженные, полные страстного желания взгляды, отчего она немедленно возбудилась.

Когда они наконец добрались до постели, то едва не задушили друг друга в объятиях.

Воскресенье было великолепным с утра и до вечера. Джоанна пошла с племянниками в Центральный парк кататься на лодке и искренне разделяла их радость и веселье. Как было бы прекрасно иметь своего ребенка! Ребенка Люда. Она обожала бы его, отдала бы ему всю любовь, на какую только способна мать.

Вечером она устроила ужин при свечах. Однако мысль о том, что она беременна, не давала ей покоя.

Единодушно отказавшись от десерта, они стали нетерпеливо раздевать друг друга прямо в гостиной. Позже они с удовольствием отведали в постели клубники с мороженым.

Эбби ошибалась насчет мужчин вообще и насчет Люда в частности. Джоанна чувствовала, что они с каждой минутой становятся ближе и роднее, что их взаимная любовь и преданность станут залогом появления на свет желанного обоими ребенка.

Люд лежал на спине, обняв Джоанну, и впервые со времени возвращения в Нью-Йорк наслаждался полным покоем. Жизнь наконец-то вошла в привычную колею, и дела пошли на лад. Надин снова стала полностью выкладываться на съемочной площадке вместо того, чтобы устраивать истерики; Джоанна была очаровательной и страстной, как прежде.

– Спокойной ночи, радость моя, – пробормотал он. – И пусть тебе приснится, как мы любим друг друга.

Надин сидела перед зеркалом и репетировала роль. Спустя долгое время ее снова увлекла работа. Накануне Люд похвалил ее за интересную трактовку эпизода.

Она прекрасно выглядела и чувствовала себя на высоте. Ее глаза снова счастливо сияли, к волосам вернулся прежний блеск, а кожа стала бархатистой и приобрела нежный кремовый оттенок.

Скоро съемочная группа должна была отправиться работать в Нью-Хэмпшир. Разумеется, Джоанна не сможет поехать с ними, потому что сама недавно вернулась к делам в издательстве. Кроме того, Надин собиралась попросить ее присмотреть за детьми в свое отсутствие.

Надин понимала, что именно она важна Люду для карьеры, а не Джоанна.