Однажды утром позвонила Ферн:

– Привет, Нэдди. Я звоню узнать, как ты.

– Ужасно. Очень скучно. Хочется поскорее выздороветь и убраться отсюда к чертовой матери.

– Уверена, скоро так и будет. Мы устроили все так, что, когда ты вернешься, тебе не придется ждать своих сцен. Все остальное мы отснимем. Люд передает тебе привет, и Меган, и Рик.

Надин напряглась и повела разговор воодушевленно. Она оценила то, что съемочная группа в ней нуждается. Возможно, Люд станет теперь мягче и терпимее к ней. Однако стоило ей повесить трубку, как настроение тут же упало.

Когда доктор Мак пришел осмотреть ее, Надин спросила напрямик:

– Я хочу знать, что со мной происходит. Почему я то чувствую себя лучше, то снова еле волочу ноги?

Он удовлетворил ее любопытство.

– Что? Пересадка почки?!

Надин была поражена. Она и представить себе не могла, что ее дела обстоят так плохо. Как и все редко болеющие люди, она понятия не имела о том, насколько серьезными могут быть заболевания.

От страха сердце у нее ушло в пятки. Она с трудом воображала себя на операционном столе. Но, с другой стороны, без операции жизнь станет для нее нескончаемой мукой, которую невозможно выдержать…

– Вы хотите сказать, что когда кого-нибудь убьют или кто-то внезапно умрет… – шепотом вымолвила она. – И вы получите разрешение семьи на то, чтобы забрать у него почку…

– Все гораздо сложнее, чем вы предполагаете, – ответил доктор и рассказал ей о таких вещах, как совместимость крови и тканей, о возможном отторжении организмом чужого органа.

– Значит, ситуация безвыходная?

– Вовсе нет. Вам повезло больше, чем кому бы то ни было еще в вашем положении. У вас есть сестра-близнец.

– Вы имеете в виду, что Джоанна… что можно пересадить мне ее почку?

– Да.

– Но почему вы до сих пор не поговорили с ней? Я пролежала здесь уже много недель.

– Нужно было подождать, пока хотя бы одна ваша почка восстановится. Трансплантация – крайняя мера.

– Но мне нужно как можно скорее вернуться к работе! Из-за моей болезни остановились съемки фильма, меня ждут люди. Эта проволочка стоит больших денег.

– Успокойтесь. Вам вредно волноваться.

– Господи! Вы минуту назад заявили, что я не могу работать, не могу прожить без этой чертовой машины и двух дней, а теперь говорите, что мне вредно волноваться! Да я ведь полутруп, разве не так? Скажите, если бы не гемодиализ, я бы умерла, да?

Доктор не ответил и стал просматривать последний анализ крови Надин, который принесла сестра.

– По крайней мере поговорите с Джоанной о трансплантации. Или я это сделаю сама. Жаль только, я плохо в этом разбираюсь.

– Довольно разговоров, прошу вас.

– Вы сказали ей, а она отказалась!

– Нет, это не так. – Его голос смягчился. – Надин, давайте отложим этот разговор на завтра.

Надин хотела возразить, но он уже вышел. Сестра сделала ей укол.

Джоанна сидела в кресле напротив доктора Хэллорана, пытаясь осмыслить его слова. Хэллоран, нервно вертевший в руках карандаш, старался таким образом справиться с раздражением против коллеги Мака, чтобы иметь возможность разговаривать с пациенткой спокойно. Хотя он был сторонником демистификации медицины и считал, что пациент должен понимать, насколько это возможно, какова суть его заболевания и в чем состоят методы лечения, неумение доктора Мака держать язык за зубами выводило его из себя. В то же время он понимал, что миссис Леннокс была настойчива в желании узнать правду о состоянии здоровья сестры.