– Куда? – острие меча уперлось серому в грудь.

Тихая усмешка.

– Вэлл, кретин, ты меня не узнал, что ли?

– Сам ты кретин, Меган, – буркнул верзила, убирая меч. – Спрятался под капюшоном – как же тебя распознать?

– Не моего ума дело, – холодно проронил серый. – Если я сейчас доложу дядюшке, что ты пытался меня задержать да еще и мечом угрожал, как думаешь, что он с тобой сделает?

– Если ты доложишь дядюшке о случившемся, – глумливо осклабился верзила, – я не дам за твою жизнь и гроша! Что скажешь?

Меган отпрянул и несколько секунд стоял, пристально глядя на верзилу из-под капюшона.

– Знаешь, – проговорил он медленно, – я, пожалуй, повременю с докладом.

– Отлично, дружище, отлично, – снова ухмыльнулся Вэлл. – Теперь можешь проходить.

Меган осторожно шагнул вперед, не выпуская из виду меч стража, однако Вэлл, похоже, утратил всякий интерес к жалкому доносчику, и серый беспрепятственно прошмыгнул внутрь.

Дядюшка возлежал на мягких подушках огромной, под стать королевской, кровати. Рядом суетился лекарь – сухонький старичок в очках, с пузырьком малиновой дряни в руке. На стуле подле стояли еще несколько колбочек с различными снадобьями.

Ставни на окнах закрыты, горят только две свечи в изголовье кровати. Создавалось ощущение, что дядюшку уже собрались отпевать служители церкви.

Впрочем, Меган отлично знал, что Джо в бога не верит, а потому легко объяснил наличие свечей прихотью седобородого врачевателя.

– И чего тут так темно? – проворчал серый, споткнувшись о завернувшийся край дорогого валирского ковра.

Лекарь от неожиданности едва не выронил колбу. Повернув махонькую головенку к Мегану, он с укоризной произнес:

– Вы бы потише, молодой человек! Дядюшке нужен покой!

– Да, да, покой, – кивнул парень и направился прямиком к кровати.

Врачеватель неожиданно резво развернулся и преградил ему дорогу.

– Не подходите к нему, молодой человек! Я же вам сказал уже – дядюшке нужен покой! Полный покой!

– Полный покой – только после смерти! – огрызнулся серый и попытался обойти лекаря, но тот упрямо не давал ему этого сделать, приговаривая:

– Покиньте нас, мой юный друг! Иначе я за себя не ручаюсь!

Разозлившись, Меган ухватил лекаря за бороду:

– Если ты, старый козел, сейчас же не отойдешь в сторону, за себя не поручусь я!

Даже в царящем здесь полумраке было видно, как побледнел врачеватель.

– Оставь нас минут на пять, – велел Меган и отпустил козлиную бороду лекаря.

Тот отпрянул, огладил встопорщенные волосья, поморщился. Попытался возразить:

– Но покой…

– Ты о нем позабудешь, если сейчас же не уйдешь! – пригрозил серый.

Надо ли говорить, что врачевателя словно ветром сдуло?

Меган удовлетворенно кивнул и откинул надоевший капюшон.

Он был молод – всего двадцать пять весен от роду. Красив – девушки любили его кудри цвета соломы, большие серые глаза, тонкую линию губ, чуть изогнутый нос. Мегану ничего не стоило бы охмурить даму из высшего общества и потом прожить остаток жизни в удобстве и роскоши.

Но ему, дерзкому, захотелось приключений, острых переживаний… Когда он узнал о висельниках, юноша тут же загорелся мыслью стать одним из них. Упрямец прошел через множество испытаний и завоевал таким образом дядюшкино доверие. Не было среди висельников другого человека, который знал бы так же много, как Меган.