– Тьфу на вас. И как я умудрялся вообще вести с вами дела? Вы ведь больше похожи на жадного скрягу, чем на главу Дома. Пожалуй, сегодня я к королю не пойду. По крайней мере в вашей компании. – Квенир, не прощаясь, развернулся и направился к воротам. Повинуясь негромкому приказу, ко входу уже подъезжал его личный экипаж.

– Вот и славно, – пробормотал себе под нос Алисандр, – пусть я для всех и остаюсь скрягой. Особенно для вас, Квенир. Надо же, какая забота о Веронии… Показная забота. А к королю сегодня идти и вправду резона нет. Полагаю, Маквал не слишком расстроится, если мы так и не повстречаемся…

Прислонившись спиной к одинокой сосне, я точил кинжал.

Обычно меня за подобным делом не застанешь. Висельники – не благородные рыцари, которым дай только побиться на клинках. У нас все проблемы разрешаются метко пущенным ножом, арбалетным болтом или стрелою. Можно сколько угодно говорить, что это подло и низко, но главное в нашей работе – результат. Для висельника каждая выигранная секунда – шажок к общему успеху операции.

Нельзя сказать, что я боюсь проливать кровь. Что плохо стреляю, мечу ножи. Но, что бы ни было причиной, я предпочитаю обходить недругов стороной. Мимо одного прошмыгнул, мимо второго… потом добрался до цели, прихватил «заказанное» с собой и опять – мимо одного, мимо второго…

Убили кого-то во время задания – всем наплевать. Не убили – тоже. Разница лишь в том, что среди своих большим авторитетом пользуются вторые. Ведь прятаться намного сложнее, чем выпрыгивать из тени и всаживать кинжал в спину зазевавшегося стражника.

Хотя случались и исключения. Был у нас, к примеру, парень по кличке Жнец. Так вот он за неполных три десятка заданий угробил столько народу, что хватило бы на небольшое кладбище. Жнецу нравилось пускать людям кровь, он просто свирепел, когда ее видел, и потому убивал, убивал, убивал… Надо ли говорить, что остальные висельники сторонились этого психа? Из-за своей репутации Жнец всегда работал один, что было совсем неплохо для его кармана, ведь ни с кем не приходилось делиться.

Погиб он во время выполнения то ли сорокового, то ли сорок пятого задания. По слухам, один из стражников, уже умирая, серьезно ранил Жнеца, а тот не смог выбраться – слишком много крови потерял. Работал бы в паре – может, и живехонький был бы, вытащил бы его соратник. Но он предпочел одиночество и потому гниет теперь где-то, на радость могильным червям.

– Лис! Лис! – радостно смеясь, ко мне бежала Литолайн.

– Что случилось, Лита? – спросил я, отрываясь от работы.

– Посмотри, что мне дядюшка Терри сделал! – Гордая, она закатила рукав и показала мне татуировку на левом предплечье – бегущего волка.

Точнее, Волчицы.

Ох, Круглый…

– Красиво, правда?

– Да, очень, – я с трудом раскошелился на улыбку.

– Тебе не нравится? – мигом погрустнела она.

– Нет, что ты – просто прекрасно! Терри и мне в свое время сделал нечто похожее. – Я расстегнул ворот рубахи и показал ей изображение лиса.

– Ух ты! – восхитилась девочка. – У тебя даже красивей, чем у меня!

– Да ну, что ты? Просто у тебя волчица, а у меня – лис. Сложно сравнивать!

– Ты прелесть, Лис! – воскликнула она и, чмокнув меня в нос, побежала обратно к татуировщику.

Кинжал выпал из руки, следом в траву скатился камень. Я сидел, пустым взглядом уставившись в поросль мать-и-мачехи, и было мне как-то не по себе.

Лита, Лита… Маленькая девочка, которая быстро забывает старые обиды… Зачем же ты превращаешь мое сердце в груду осколков?.