Возле самого зала он немыслимым образом просочился между Круглым и мной и, толкнув огромную железную дверь, воскликнул:

– Двуликий, мой линго!

После чего куда-то исчез, оставив нас наедине с правителем Конты.

Честно говоря, линго не производил впечатления мудрого и властного правителя. Скорее он был жалок – маленький, с чуть поседевшей бородкой, узкими бегающими глазками. Росточку небольшого, сложен хлипко.

Завидев меня, он всем телом вжался в трон.

– Не трогай меня, Двуликий! – пропищал он. – Я… я всё объясню!

Я открыл рот… и закрыл. Бесполезно спрашивать, что он хочет мне объяснить. Он считает меня богом, а боги обязаны всё знать.

– Можешь забыть о том недоразумении, – махнул рукой я. – У меня к тебе важное дело.

Мои слова, похоже, приободрили линго. По крайней мере он расправил плечи, выпрямил спину и гордо задрал подбородок. К сожалению, это нисколько не помешало ему оставаться таким же ничтожеством в моих глазах.

– Что за дело, о Двуликий? – растягивая слова, молвил правитель Конты.

– Гм… Об этом я сообщу тебе утром. Наш путь в твои земли был долог и труден. Поэтому мы хотели бы для начала отужинать, искупаться и выспаться.

– О, разумеется! – еще больше обрадовался линго и хлопнул в ладоши: – Живо накрыть стол для дорогих го…

Не успел он договорить, а дверь на лестницу уже распахнулась, и два молодых контийца внесли стол на коротких ножках. За ними следовали наряженные девушки с вышитыми шелком подушками в руках.

Нас словно бы ждали.

Прислуга установила стол посреди зала и разложила вокруг него подушки – по одной возле каждой из четырех сторон. Не успели девушки выйти, а на столе уже начали появляться самые разнообразные блюда – расстарались поварихи, нечего сказать! Тут тебе и знаменитые валирские омары, от которых в свое время отказался Круглый, и валитанская хрюшка в яблоках, и местные «деликатесы» – такие как, например, кумыс и суп из трав.

Ломать голову, откуда здесь взялись традиционные веронские кушанья, я не стал – чудесные ароматы задурманили мой мозг, и в животе призывно заурчало.

– Ну, – сказал линго, когда последнее блюдо с простыми и незаменимыми хлебными лепешками опустили на центр стола, – можем приступать!

Долго уговаривать нас не пришлось – высохшие сухари, которыми мы питались всю дорогу, ужасно всем осточертели. Линго только довольно хмыкал, когда очередное глиняное блюдо пустело и убиралось со стола на ковер. Сам он почти не ел: время от времени покусывал лепешку да запивал ее вином из фигурного бокала – ему за годы правления успела надоесть и эта еда.

Во время трапезы мы не обмолвились и словом: беседу с Круглым и Литолайн я отложил до позднего вечера – если, конечно, нам все же удастся остаться наедине, – ну, а с правителем Конты я собирался поболтать с утра. Он, конечно же, не решался поторопить события.

После того как опустело последнее блюдо, линго снова хлопнул в ладоши. Я ожидал, что по его зову явится толпа молодых контиек и без лишних разговоров приступит к уборке, но ошибся – в зал вошел уже знакомый нам дворецкий.

Статный, высокий (что для кочевников редкость!), он походил на всесильного и мудрого линго больше, чем настоящий правитель Конты. Впрочем, дворцовые интриги для корлогцев – вещь незнакомая, и вряд ли стоит ждать, что слуга поднимет руку на хозяина…

Хотя и в Веронии когда-то не знали, что кинжал в спину является ключом ко всем дверям…

За неимением лучшего занятия я разглядывал дворецкого, а линго тем временем втолковывал ему, что от него требуется:

– Отведи Двуликого и его спутников в комнату Чистоты и проследи, чтобы их обмыванием занимались лучшие купальщицы в Конте.