– Я пойду кофе выпью, – легко сообразила она.

Стесняться Вольнов не станет, а вот в том, что при дополнительном свидетеле начнет слишком бравировать, Лета почти не сомневалась.

– Пришел и все испортил, – вздохнул Яр, нехотя выпуская Горскую из охапки. Та ответила легкой улыбкой и вышла.

– А теперь давай серьезно, – проговорил Бочкин. – Дай руку. Сожми изо всех сил… М-да, – подытожил он, глядя на то, как пациент пытается не морщиться от боли. Достал из кармана прихваченный специально для этого молоточек, проверил рефлексы – диагностические чары отличное подспорье, но и они не всесильны и не идеальны. – Хорошая новость – собрали тебя правильно, так что рука полностью восстановится. Но придется потерпеть. Очень больно? Яр, только кокетничать со мной не надо, я же вижу, как тебя перекашивает!

– Больно, – со вздохом сознался тот. – Если не шевелить – терпимо, если напрягать… Тоже терпимо, но лучше не надо. Я, кажется, и проснулся оттого, что лекарство перестало действовать. Меня что, покалечило сильнее, чем в прошлый раз?

– Как сказать… Для жизни в прошлый раз было гораздо опаснее, но сейчас тебе предплечье почти раздробило, – пояснил Хладан. – По осколкам собирали. В общем, либо так, либо потеря чувствительности ладони. Я подумал, что ты лучше потерпишь пару дней. Обезболивающее дам, но если пообещаешь до завтра дисциплинированно лежать здесь и никуда не дергаться.

– А ты сегодня сменяешься?

– Надеешься удрать? Нет уж, я…

– Да я о другом, – отмахнулся он. – Проводи Лету ко мне, пусть там отдыхает, что ей в больнице торчать? А тебя моя соседка знает, ключ отдаст.

– Только уговаривать ее сам будешь, – предупредил Хладан. – Очень она за тебя волнуется, может не согласиться.

– Согласится, – отмахнулся феникс.

– У вас с ней все серьезно? – после секундного колебания все-таки спросил Бочкин.

– О чем ты? Где я, а где – серьезно, – Яр в ответ глянул на него с укоризной.

– Ну-ну, – хмыкнул Хладан, но спорить не стал.

Он знал этого феникса как облупленного и давно уже не обманывался его видимым легкомыслием. По личному мнению Бочкина, побольше бы таких «безответственных» к Разлому, глядишь, у них бы работы поубавилось. На семнашке-то неплохой состав подобрался, и командир заставы – надежный мужик, но не везде все так благостно.

Да и ответ на свой вопрос Хладан знал без феникса. Может, даже лучше него самого, потому что и прошлых женщин давнего друга видел, и отличий в поведении и его, и женщины не заметить не мог. Но лезть в душу не стал: сами разберутся, не маленькие.

К его удивлению, Горская действительно не стала настаивать на том, чтобы остаться в больнице. Пока провожал ее через город, Хладан разговорился с коллегой, но на рабочие темы и немного – о Разломе. Покусывало любопытство задать и ей тот же вопрос, который задавал фениксу, но он сдержался: одно дело, спрашивать о таком старого друга, а другое – лезть к постороннему человеку.

А Летана предложение Яра отдохнуть в квартире приняла не то что спокойно – с облегчением. Ей именно это и требовалось: побыть одной. Окончательно успокоиться, возможно, немного поплакать, но так, чтобы никто этого не видел. А если никто не видит – то и ей в укор поставить не сможет, а с собой она уж как-нибудь договорится.

Лете не приходилось терять близких. Просто потому, что не было в ее жизни людей, достаточно близких для того, чтобы это могло сильно эмоционально задеть.