|
Брехт уже было хотел пойти с Антуанеттою тоже сбацать чего-то похожее. Дарьюшка Бенкендорф в перерывах между скачками занималась с графом плясками. Смеясь над неуклюжестью медведика. Немного научился этим изящным танцам. Хотел. Только настроился, как неизвестно откуда, из толпы, вынырнул молодой человек в штатском платье и, толкнув Антуанетту, наступил Брехту на ногу. Даже не наступил, а умышленно топнул по ней. И ведь целился, гад, попал каблуком по мизинцу. И стоит, рожи корчит. Скривился в презрительный такой ухмылке. Потом уже, анализируя ситуацию, Брехт понял, чего этот рыжий кривится. Он ждал, что оскорбленный граф фон Витгенштейн его на дуэль вызовет. Только вот Брехт – это не аристократ с манерами. Потому, на автомате, как учили, без большого замаха в кривящиеся губы и рыжие усики впечатал Петр Христианович правой, костяшками пальцев. Губу порвал, зубы штуки три выбил и костяшки пальцев об остальные, только обломанные, зубы в кровь изодрал.
Рыжий вылетел на дорожку, к счастью не на танцующих, подскочил, размазал кровь по лицу и бросился к Брехту. – Вы подлец, сударь, я вызываю вас на дуэль! И сразу два похожих субъекта рядом образовалось. Один так вообще брат, наверное. Так хотелось оплеуху засветить этому рыжему. И французский какой-то странный. Шипящий. – Петр Христианович? – вынырнул, блистая золотом мундира и голубой Андреевской лентой, граф Шереметев сбоку откуда-то. – Что-то случилось? – Я вызвал графа на дуэль! – прошипел рыжий. – Петр Христианович? Н-да. Брехт передумал оплеухи развешивать. Больно много народу. – Николай Петрович, будете моим секундантом? Этот невежда толкнул умышленно мою жену. – Вы лжец, сударь! – шепелявя взвизгнул рыжий и размазал, умышленно же гад эдакий, кровь по лицу. – За вами выбор оружия, я надеюсь, вы выберете оружие дворянина – шпагу. Вона чё? То есть этот хмырь рыжий специально ждал, чтобы граф его вызвал на дуэль, и тот выбрал, как вызываемая сторона, шпагу. Хрен тебе за воротник, родной. – Хорошо. Я выбираю ножи. Я их с собой принесу. – Ножи, вы сиволапый мужик, а не дворянин! – Я сиволапый мужик, и я убью вас, дорогой друг беззубый, ножом. А теперь пошел вон. Пусть ваши секунданты договорятся о встрече с моими. Время завтра в восемь утра. В одиннадцать меня ждет император. Пошел вон. – Петр Христианович! – покачал головой граф Шереметев. – Николай Петрович, я вам все объясню. Только не сейчас, мы и так привлекли слишком много внимания. Договоритесь, пожалуйста, с секундантами этого товарища. Чувствую, что это все неспроста. Пусть вторым секундантом будет Каверин. Это важно. Только пусть будет в штатском. – Вот уж дела непонятные. Вы уверены, Петр Христианович? – все еще мялся сенатор бывший. – Уверен. Это важно. – Хорошо, я все сделаю. А где вы проживаете? – решился, наконец, граф. – Павел Никитич знает. Дом с мезонином в конце Пречистенского бульвара, почти на набережной. – Петер, что это все значит? – бросилась к нему жена, когда отошел граф Шереметев. «Сам не понял», – это про себя. – Все в порядке, любимая. Этот наглец позволил себе грубость в отношении тебя. За это поплатился. – Теперь ты будешь драться на дуэли? Он может тебя убить! – И слезы потекли ручьями. – Ну, что ты, любимая. Я ему завтра объясню, что толкать моих жен вредно, и он извинится. – Жен?! – И слезы высохли, голубые молнии полетели. Чего и добивался. – Это все мой плохой французский. |
