На балу граф Кочубей скучал, в отличие от шурина, тот танцевал и флиртовал напропалую, Виктор Павлович же станцевал лишь один польский танец и в основном стоял с шурином, в перерывах между танцами, и перемывал косточки попавшимся им на глаза вельможам, пока не столкнулся взглядом с графом, ах да, теперь с князем фон Витгенштейном. Немцев Виктор Павлович и так недолюбливал, а в отношении с графом, тьфу, а ладно, с графом Витгенштейном прямо коса на камень нашла. Этот гигант просто бесил Кочубея. Всем. И ростом, и этим нарочитым всегда почти разговором на русском языке. Показывал выскочка немецкая себя более русским, чем сами русские. Но больше всего графа выводило из себя то, как стремительно рос этот почти никому не известный год назад немчик в глазах и Марии Федоровны, и Александра. И все-то он знает, и всегда готов правильный совет дать. Когда государь отправил его на Кавказ, набирать новую конвойную команду из черкесов, то Виктор Павлович даже обрадовался, надеялся, что этот дуболом там сгинет. Но нет, Петер этот чертов вернулся. И с каким триумфом. И Дербент без боя взял, и даже ханом там стал, и договорился о мире с вождями всех народов Северного Кавказа, и в итоге привез послов из Кубинского ханства, до этого одного из главных врагов России на Кавказе. Все это было выше понимания вице-канцлера.

Кочубей предпринял попытку устранить конкурента, как он считал, и нанял через доверенное лицо трех поляков бретёров, но вместо того, чтобы услышать известие о смерти этого проклятого немца, услышал невероятную историю про ту самую, окутанную тайной, организацию «Великая Польша от моря до моря». Это было вдвойне неприятно. Если всплывет, что он имел дела с этой организацией, то никакая юношеская дружба и сегодняшнее благоволение к нему Александра от монаршего гнева не спасут. Если не повесят, то сошлют в Сибирь точно.

А тут еще эта история с чахоткой у Елены Прекрасной. Сам Виктор Павлович относился к Елене, как к младшей сестренке, и часто музицировал с ней, бывая в Зимнем дворце, и известие о болезни принцессы его огорчило. Только гораздо сильнее его огорчило, что этот проклятый немец опять выделился и приобрел в глазах монаршего семейства незыблемый авторитет. Его чуть за дуэль не наградили. Нужно было как можно быстрее от него избавляться, и Кочубей уже даже предпринял некоторые шаги. Тот самый Игнатов, его доверенное лицо, который договаривался с бретёрами поляками, предложил нанять просто убийц. Татей, которые подкараулят Витгенштейна и просто прирежут. Виктор Павлович сначала согласился, но потом передумал. Уж больно лихо этот гигант разделался ножом обычным с поляками. С лучшими фехтовальщиками, как уверял Игнатов, во всей Польше. С тремя, не с одним. Справятся ли простые душегубы? Лучше не рисковать.

– Пусть его лучше пристрелят из пистоля. Так надежнее.

– Из пистоля так из пистоля, – согласился пройдоха и потребовал дополнительно сто рублей. Нужно купить пистолет и потренироваться.

Кочубей, не раздумывая, деньги отсчитал, да и не деньги, так, мелочь. А нужно татям пострелять перед делом, так пусть постреляют.

Задумавшись об этом деле, Кочубей отвлекся, а когда снова оглядел зал, то возвышающегося на голову над остальными танцующими Витгенштейна видно не было. Виктор Павлович сходил в курительную и выкурил там трубку хорошего турецкого табаку, к которому привык, живя в Стамбуле, и потом вышел проветриться на балкон. И увидел, как этот немчик обнимается с графом Ливеном. Это неприятно в очередной раз покоробило вице-канцлера. Он приложил столько усилий, стараясь их сделать врагами, а они обнимаются. И ведь Ливен отлично знает про связь своей жены с этим солдафоном. Нет. Надо с этим заканчивать. Граф Ливен в чести у Александра и вместе они могут сильно влиять на мысли государя. Нужно дать команду Игнатову: завтра же пристрелить проклятого немца.

Событие сороковое

Вы не можете добавить дней в вашу жизнь, но вы можете добавить жизнь в ваши дни.