– Да, он ей всыпал как следует, но она сама виновата.

Барри ухмыльнулся:

– Всыпал? Ну, это пустяки. А я слышал, что он поимел девчонку, вот что он сделал.

– Где ты это слышал?

– В спальне твоей бабушки. Я все слышал, Дэбби. Все.

В его голосе прозвучала угроза, и она почувствовала ее. Но угроза кому?

– Только нельзя, чтобы узнал отец, Барри. Иначе ты будешь следующим, кому он отшибет потроха, как ты говоришь.

Понимая, что слишком разоткровенничалась с ним, Дэбби повернулась и пошла. Барри наблюдал, как она пересекала мелкими шажками улицу. От ее самоуверенной походки ничего не осталось, отметил он с удовлетворением. Дрянь, самая обыкновенная дрянь.

Пришло время возвращаться к Бэбс, а жила она не так уж близко отсюда. Барри предстояло потрудиться в этот вечер, и ничто не должно ему помешать. В голове у него уже зрел план, который следовало тщательно продумать, прежде чем приступить к его осуществлению.

Глаза у Сьюзен покраснели и воспалились, и день ото дня она все больше и больше худела. Прошло уже три недели с той страшной экзекуции на квартире у бабушки, а девочку до сих пор не выпускали из комнаты. Казалось, родители решили держать свою дочь взаперти всю жизнь, и это ужасно ее пугало – гораздо сильнее, чем все остальное. Ей не позволялось одеваться, даже причесываться запрещали.

В школу сообщили, что со Сьюзен произошел несчастный случай – она попала под машину, и теперь ей на дом приносили домашние задания. Сьюзен смешило, что учебники и задания передавал не кто иной, как ее отец. Он строго следил, чтобы она старательно учила уроки.

Когда Дэбби проскользнула в комнату, Сьюзен ей обрадовалась. Они не очень ладили, но теперь Сьюзен с нетерпением ждала ее, боясь, что без сестриных визитов она просто сойдет с ума. Даже глупый треп Дэбби был лучше, чем полное одиночество.

– Я только что встретила твоего парня, Барри Далстона, – тихо сообщила Дэбби.

Сердце у Сьюзен бешено забилось.

– Что он сказал?

Дэбби презрительно фыркнула:

– Велел передать тебе привет. Он вообще то умеет разговаривать по человечески? Мужички у паба и то складнее выражаются.

Но для Сьюзен, в ее положении затворницы, и эта весточка стала счастьем. Радости не было границ – словно она получила письмо на десяти страницах. Он ее не бросил, а ведь знал о ней самое худшее! И все таки хотел видеть! Она чувствовала, как сердце колотится у нее в груди. Во что бы то ни стало ей надо вырваться отсюда, вернуться к нормальной жизни.

– Он паршивец, и, если у тебя что нибудь с ним будет, Сью, ты об этом пожалеешь. Если папа узнает, дело может дойти до убийства, сама знаешь. Откажись от него.

Сьюзен посмотрела в лицо сестре. Оно было замазано густым слоем тонального крема, а ресницы слиплись от дешевой туши, из за чего она выглядела гораздо старше своих лет. Да и говорила она как взрослая женщина, а не как юное существо.

– Как он выглядел?

Дэбби презрительно скривила ротик:

– Ну, по его виду не могу сказать, чтобы он сходил по тебе с ума. Ты это хотела выведать?

Сьюзен знала, что Дэбби всегда раздражала Барри, и теперь пожалела об этом. Если бы он относился к Дэбби иначе, сестричка могла бы стать их связной. Но это было неосуществимо, и Сьюзен заметно приуныла.

– Нет, все таки, как он выглядел? Симпатичный?

Дэбби решила сжалиться над сестрой. Улыбнувшись, она сказала:

– Да, ничего себе. Но послушай, Сью, он говорит, что сидел у бабушки в комнате, когда все случилось, и, если это правда, папаша всех поубивает. Если он там и вправду был, почему Айви про это молчит?

Сьюзен возвела глаза к потолку:

– А ты как думаешь? Потому что он ей нравится. Она считает его красивым. Если бы папаша узнал, ты только вообрази, что он сделал бы со старой коровой!

Они засмеялись.