– Славный паренек, правда, Джун?

В голосе Айви слышался восторг, и Джун фыркнула:

– Вылитый Джоуи, но она этого не видит, наша глупенькая шлюшка.

Джун вышла в кухню. Дочь ее раздражала, как она ни противилась этому недоброму чувству. Сьюзен, как выражались у них в Ист Энде, «отхватила» себе хорошего парня, и Джун с завистью глядела на нее. Ей хотелось вновь стать молоденькой, хотелось, чтобы впереди у нее была целая жизнь. Ну, может быть, не такой уж молоденькой, уже с опытом, но все таки помоложе, чем она сейчас. Видя, как сияют глаза Сьюзен и как светится счастьем ее лицо, Джун чувствовала себя старой и уставшей.

– Мне нравится Барри, он милый мальчик. Только слишком хорош для нашей мамзели. Я могла бы его понять, если бы он выбрал не Сьюзен, а Дэбби, – продолжала свекровь.

– Дэбби, дай Бог ей счастья, недостает двух этаких штуковин, которые притягивают к Сьюзен всех мужиков. Понимаешь, о чем я говорю?

Айви с умным видом кивнула:

– После первых родов они у нее отвиснут до колен, а после вторых – до щиколоток, помяни мое слово.

Это замечание приободрило Джун, и она засмеялась:

– Я бы ему посоветовала наиграться ими всласть, пока к ее кровати еще не выстроилась очередь любителей большого бюста!

Ни той ни другой и в голову не пришло, что Сьюзен всего пятнадцать лет и ей не полагалось еще помышлять о сексе, деторождении и тому подобных вещах. Женщины готовили пищу и болтали о своем прошлом, вспоминали юные годы. Сьюзен была просто жертвой жестоких людей. Людей, которые жили, не умея чувствовать и любить.

Оказавшись в комнате Сьюзен, Барри попытался ее поцеловать, но девочка занервничала, опасаясь отца.

– Смелей, Сьюзен. Я устроил это, девочка, вовсе не для того, чтобы получить твой отказ.

Его шотландский акцент казался ей таким сексуальным, что она готова была полностью подчиниться ему.

– Но ведь там за дверью папа. Если он войдет, будет жуткий скандал.

Барри ухмыльнулся:

– Он не войдет сюда, козочка моя. Спусти юбочку и подними свитер, а то, боюсь, мне придется пойти поискать себе другую девчонку.

Он сказал это шутя, но Сьюзен почуяла затаенную угрозу в его словах. Он с силой сжал ее груди.

– Как я по ним соскучился, Сьюзен. У других девчонок нет ничего подобного.

Она зарделась от удовольствия, услышав такой комплимент. Барри крепко поцеловал ее в губы.

– Твой папаша получает куски из моей руки, так что о нем не беспокойся, крошка.

Сьюзен ответила на его поцелуй со всем жаром юного существа, полюбившего впервые в жизни. Барри знал, что волнует ее, но он также знал, что секс не доставляет ей никакого удовольствия. Он был уверен, что Сьюзен никогда не понравится заниматься сексом. Это было не в ее натуре. Она желала только подчиняться ему, лишь бы доставлять ему радость.

– Запомни на будущее: ты моя. Слышишь, что я тебе говорю? Никто, кроме меня, не смеет приближаться к тебе, ясно?

Он посмотрел сверху вниз в ее глаза, и она поняла, что он имел в виду ее отца. Сьюзен кивнула:

– Никто, кроме тебя, Барри, обещаю. Я ведь не такая, честно тебе говорю.

Барри был для нее как свет в окошке, путеводный свет. Он ничего не узнает, потому что она никогда ему ни в чем не признается. Отец никогда не оставит ее в покое, Сьюзен это понимала. Она на все пойдет ради Барри Далстона. Он будет принадлежать только ей. Сьюзен любила его. По настоящему любила, потому что он был ласков с ней, хорош собой и пользовался всеобщим уважением среди сверстников.

Барри Далстон – рубаха парень, воришка, проказник. Не нашлось бы девчонки в округе, которая не хотела бы его подцепить. Он считался настоящим мужчиной, это в нем сразу ощущалось.