Рут перевела дыхание.

— Кто вы? — Голос ее прозвучал довольно вызывающе; она понемногу оправлялась от шока. — По какому праву меня схватили?

В его глазах промелькнула смешливая искорка, но выражение лица не изменилось.

— А разве в Новой Зеландии не действуют законы об охране частной собственности? — Тон его был вежливый, учтивый.

Так мог говорить выпускник Оксфордского университета; каждое слово произносилось четко, ясно; тембр глубокий, бархатный. Правда, в произношении и интонации слышался легкий акцент — какой, Рут пока не поняла.

Она не могла оторвать глаз от лица незнакомца — четко очерченного, властного, с жестким подбородком и неожиданно пухлыми, чувственными губами. Но доминировали на нем удивительно красивые голубые глаза, абсолютно лишенные тепла и безжалостно пронизывающие Рут, словно лучи рентгена. За высокомерной внешностью молодого человека угадывались колоссальная энергия и не меньшая сила воли.

В воображении девушки невольно возник образ парящего высоко в небе ястреба, готового в любой момент замереть и камнем упасть на обреченную жертву.

Сорочка и элегантные брюки были наверняка от прекрасного портного и великолепно сидели на нем. Впрочем, призналась себе Рут, надень он даже грязные джинсы и рубашку из магазина готового платья, все равно не потерял бы способности вселять в людей страх и одновременно неудержимо притягивать их к себе.

В отличие от него Рут была в униформе неудачников — старые, изношенные шорты и растянувшаяся во всех направлениях майка свидетельствовали о том, что она не на пике успеха и перебивается заработками лишь от случая к случаю.

— Здесь законы об охране собственности не столь строги, — произнесла Рут, гордо вздернув подбородок. — К тому же здешние озера считаются заповедниками.

— Только не это. Территория по эту его сторону — частное владение, и, даже если вы не знали этого, могли бы догадаться, увидев замок на воротах или перелезая через ограду.

Рут вспомнила, что сомнения шевельнулись в ней, когда она взбиралась на невысокую каменную стену. Но она постаралась тут же забыть о них, поскольку ей не терпелось выспаться где-нибудь вдали от людей.

Девушка вдохнула полной грудью. Впервые с тех пор, как она очнулась после операции в больнице, где ей наложили сотню швов на ноге, Рут почувствовала, что возвращается к жизни, и эта жизнь требует немедленных решительных действий.

— Как бы там ни было, — парировала она, — это не дает права вашему слуге грубо обращаться со мной. Ему достаточно было просто предложить мне покинуть вашу территорию. А если бы я отказалась выполнить просьбу, вы могли бы возбудить против меня дело. Впрочем, прежде вам пришлось бы доказать, что я причинила какой-либо материальный ущерб. В противном случае вас не стали бы и слушать.

— Похоже, вы только и делаете, что нарушаете границы чужих владений.

Рут удивленно взглянула на незнакомца.

— Вы прекрасно осведомлены о своих правах, — с ноткой сарказма пояснил он, и его тон заставил девушку пойти на попятный.

— Одно лето я проработала в министерстве охраны природы, где и познакомилась с законами об охране собственности, — с хрипотцой в голосе ответила Рут. — Силой доставив меня сюда, этот тип поставил себя вне закона. А местная полиция не поощряет насилия. И ваш слуга это прекрасно знает — ведь он новозеландец.

Не успела девушка поднять руку, чтобы продемонстрировать улику, как молодой человек сам все увидел. Несколько секунд он смотрел на красно-лиловые пятна, украшавшие ее запястье, а затем его ледяные глаза гневно вспыхнули. Однако он тут же прикрыл их длинными черными ресницами.

— Он вывихнул вам руку? — От его тона у Рут по спине побежали мурашки.