…В некотором царстве это было. Неспокойным вечером 15 июня прежнего тысячелетия одинокий ковчег-вырожденец, громыхая и роняя бледно-голубые звезды, бежал сквозь плотный теплый дождь, ничуть не оглядываясь на перекрестках. Внутри, в холодном чреве несущегося динозавра, было темно и почти пусто — герой был один, и этот герой стоял прямо, гордо держа маленькую светловолосую голову, — а еще, разумеется, он глядел сквозь заплаканное окно на оранжевые брызги редких факелов во мраке, да к тому же насмерть цеплялся за серые стонущие поручни. Волшебный ковчег был еще молод, и крутые повороты пролетал с рыком, едва не оскальзываясь на мокрых каменьях, лихо визжа и щедро осыпая первые этажи потемневших башен ворохами роящихся огненных блесток.

„Ненавижу эльфов. Ненавижу дюймовок. Обожаю плутоний“, — медленно думал герой, озлобленно тиская серые стонущие поручни. Нам важно знать, что думал этот человек. Ибо это был не просто герой, не просто какой-нибудь обиженный синеглазый коротышка, коих немало водилось в обеих столицах в конце прошлого тысячелетия. Его звали Степан Тешилов. О, я вижу, вы понимаете, что это значит.

Тот самый Штефан Тешило. Ужаснейший из татраньских колдунов.

И он был зол. Точнее — лют. Мы не знаем, кто умудрился настолько рассердить гениального пещерного гроссмейстера Тешилу. На наш взгляд, не стоило этого делать. Так ли уж необходимо постукивать серебряной ложечкой по яйцу, внутри которого дремлет молодой василиск?

Угадав мгновение — когда дребезжащий динозавр замешкался на грязной росстани, — пещерный василиск Тешило сумел выбраться из недр полутемного ковчега. Р-раз! — громыхнув когтями, ловко соскочил на скользкую брусчатку. Теплый был дождь — и тот перестал. Теперь жди лета, с досадой выругался лютующий волшебник.

Он шел через лужи, трещины и ступени, и подол тяжеловатого вебмастерова плаща клубился над мостовой, отражаясь в широких лужах, в черном зеркале падшего дождя. Пересек недобрую группировку оборванных нищих друидов, притворявшихся мертвыми деревьями, — и вышел на прямоезжую дорогу. Шлях казался пустынным в этот вечерний час, но подлый вебмастер был мудр и осторожен. Он украдкой посмотрел вверх и подождал, пока кристаллы переменят цвет. К счастью, ждать пришлось недолго. Когда кристаллы сложились в сияющую изумрудную пиктограмму, колдун сделал первый осторожный шаг на скользкий путь.

Дикий монстр-одиночка, краснокожий ублюдок с клыкастым оскалом, радостно взревев, вылетел из густого серебристо-черного кустарника. С голодным рыком вонючая рукотворная дрянь бросилась на вебмастера Штефана. Вебмастер смотрел в лицо налетающей смерти и медленно думал. Он не торопился. Прекрасно понимал, что стремительность его собственных скользких мыслей вельми превосходит скорость примитивных реакций нежданного агрессора. Жестокий колдун-вебмастер мог сделать с краснокожим ублюдком все что угодно. Например, проклясть и заворожить краснокожего: один взгляд, одна чарующая рифма — и жирная волна остронаправленной порчи размозжила бы зверя, некстати налетевшего на невидимую стену вебмастерова гнева. Но колдун не стал воевать — просто отскочил назад. Тупой зверь, дурной бастард заокеанских гобэльфов-технофилов, проскочил мимо и — ххе! — унесся вниз по скользкой брусчатке. Безмозглая шумная тварь, внутренне усмехнулся вебмастер. Не обязательно уничтожать их — проще обмануть.

Хрустя клыками, потряхивая гривой, Штефан двинулся дальше. Он приближался к Полумрачным Близнецам. Раздвоенные башни недорушенной крепости мертвели в полумраке, вяло и мелко искря огоньками чадящих лучин в узких окнах и обугленных бойницах. Бледные лепестки повядших занавесей безвольно трепались наружу из обожженных окон, давно потерявших свои хрупкие стекла…

На подступах к жутковатой твердыне стали попадаться первые встречные.