Ну-ну. И что мы таки получили? Автор не обманул читательских ожиданий. Как и два предыдущих тома, свежеиспеченный клон мироновского сериала представляет собой прекрасно замученный (от слова «мутить») и недурно пахнущий коктейль — состряпанный между тем из… самых дешевых ингредиентов.

Внюхаемся, вчитаемся. Меж двух твердых корок книжицы — рыхлая мякоть литературного комикса. Ни сюжета, ни единой интриги: сплошные скетчи, рожицы и веселые картинки, раскрашенные от руки детскими фломастерами — неаккуратно, но ярко. Нравится девочкам, нравится мальчикам. Между тем давайте оторвем прикипевший к странице взгляд. Возведем его к потолку и задумаемся: о чем эта книга?

Да ни о чем, быстро ответит читатель. Читаю, потому что нравится мне. И плевать, куда выведет речка, главное — что плыть по ней приятно, тепло, и водичка благозвучно булькает, и цветочки по берегам благоухают. И не догадывается разомлевший читатель-пловец, куда течет и во что впадает тепловатая изгибистая Волга авторского повествования.

Все правильно: таков мироновский метод письма. Книга висит в воздухе сама по себе, подобно зачумленной маленькой планете в безвоздушном пространстве. Эту планету «Древнерусской Игры», этот зеленоватый лесистый глобус ничто не поддерживает — осевая нить единой авторской идеи оборвана, тренога жесткой сюжетности отброшена, и зажимы классических фэнтезийных коллизий презрительно отвергнуты литератором-демиургом. А почему, спросите вы? Да потому что — лень. Вот и весь «секрет» стиля фэн-фанк. Автору л-е-н-ь закреплять свою вымышленную реальность в рамках нормальной литературы. Лень проверять исторические факты, лень покрывать холст блестящим лаком…

Именно это я называю халтурой. Именно поэтому у Миронова девушка из десятого века неожиданно оказывается облаченной в сарафан (до шестнадцатого века так назывался м-у-ж-с-к-о-й костюм, но автор не удосужился заглянуть в учебники). Именно поэтому невесть откуда берется в позапрошлом тысячелетии масштабный сионистский заговор, вызревающий (как мило!) в глухих рязанских лесах. Наконец, именно поэтому кисть автора не выписывает детали славянского быта, скользит по ним пугливо, бегло и поверхностно: не дай бог умный читатель заметит-таки-же-ж-блин банку из-под кока-колы, закатившуюся под резной сундук в княжеской гриднице!

Кто-то неглупый упрекнет меня: критик не понял главную идею книги. Дескать, наш автор сознательно смешивает в одной салатнице сладкую мякоть различных эпох. Да к тому же «глядит» на мир Древней Руси глазами современного московского студента (а потому не замечает деталей конской упряжи, огульно называя все это хозяйство «хренью для управления лошадью»). Я отвечу просто: не надо халтурить. Не надо прикрывать непрофессионализм туманными ссылками на «небывалость» описываемой реальности. Дескать, и не Русь это вовсе, а — «метаисторическая Россия, мир преданий и легенд». Мой мир — на кого хочу, на того и сарафаны вешаю!

Ловкая маскировка, не правда ли? И читатепь удовлетворенно сглатывает: «А, понятно». Читатель сглатывает, не вдумываясь, почему ему так нравится это окололитературное пойло. И справедливо возражает мне, занудному критику: если это — халтура, то… почему так вкусно читается?

Объясняю. Последим за отточенными движениями писателя-бармена, колдующего за своей стойкой. Секрет очарования его коктейля прост: «Всем сестрам по серьгам». «Древнерусская Игра» устроена абсолютно так же, как любая знойная поп-группа типа «Спайс Герлз» или «Спэйс Гейз». Поп-группа под названием «Древнерусская Игра» тоже как бы состоит из четырех красивых девочек разной масти: одна рыженькая, другая блондинка, третья брюнетка, а четвертая — и вовсе мулатка.