— Вы… вы нашли?..

— Вот именно, нашел. Мы с ним сговорились в прошлом месяце, когда ты жила у леди Катарины.

Жизель медленно втянула в легкие воздух.

— Почему же вы ничего не сказали мне?

Вместо ответа дядюшка поднес к губам тяжелую чашу и сделал большой глоток вина.

— Так почему вы ничего не сказали? — упрямо повторила Жизель. — Может, потому, что помолвка еще не окончательна? Может, у жениха имеются какие-то пожелания?

— Господи! Какие там пожелания! — засмеялся сэр Уилфрид. — С твоим-то приданым? Этот малыш еще не выжил из ума.

Ах да, ее приданое. Наследство, которое она должна получить только после свадьбы. Жизель знала, что ей завещана очень крупная сумма, если не целое состояние!

— Спасибо хоть, что не считаете его идиотом, — отозвалась девушка, стараясь говорить спокойно, хотя от мысли, что ее будущее уже предрешено — и в ее отсутствие! — в душе у нее все клокотало. — Могу я узнать, как зовут моего жениха?

— Сэр Майлс Бакстон.

Бакстон. Имя ничего не говорило Жизель, но чему тут удивляться? Она могла бы перечесть по пальцам одной руки известных ей молодых людей. Леди Катарина держала своих воспитанниц чуть ли не в полной изоляции, тщательно ограждая их от любых встреч, которые могли быть дурно истолкованы светом и вызвать вокруг девушек всякого рода кривотолки и сплетни.

Внезапно у Жизель возник еще один важный вопрос:

— А он… очень старый?

— Сэр Майлс на пять лет старше тебя.

Слава Богу, молодой, с облегчением подумала девушка.

— Значит, ему нужны деньги?

Сэр Уилфрид едва не поперхнулся вином.

— Что за вздор, дитя мое! Конечно, нет! — рявкнул он. — Ты что, держишь меня за полного дурака? Или сомневаешься, что любой мужчина в Англии счастлив породниться с нашим древним родом?

— Простите меня, дядюшка! — с раскаянием воскликнула Жизель. — Я не так выразилась. Просто любопытно, почему вы до сих пор не объявили мне об обручении.

— Причина тому одна: он должен подписать брачный контракт.

Жизель ухватилась за его слова, как слабая веточка омелы цепляется за крепкий ствол яблони. С трогательной мольбой она взглянула на своего могущественного дядю:

— Я более чем уверена, что вы сделали для меня чудесный выбор, но, раз он еще не подписал контракт, значит, обручение пока что не признано официальным и вы можете позволить мне отказаться от брака. В конце концов, по условиям завещания я имею на это право.

От неожиданности сэр Уилфрид отпрянул назад, расплескав вино, и уставился на племянницу, не обращая внимания на расползающееся по столу кроваво-красное пятно.

— Святая Агата! Как ты узнала… — Запнувшись, он помотал головой. — Нет, дитя, ты не можешь ему отказать!

— А вот духовник леди Катарины говорит совсем иначе, — настаивала на своем Жизель, мысленно вспоминая, как вынудила несчастного молодого священника, не смеющего поднять на нее глаза, объяснить ей все тонкости закона о браке. — Он сказал, что девушка, которую принуждают выйти замуж, смеет противостоять семье.

— Всемогущий Господь! — в сердцах воскликнул сэр Уилфрид. За его спиной возник прислужник и принялся старательно вытирать со стола пролитое вино. Сэр Уилфрид слегка отодвинулся в своем массивном дубовом кресле, чтобы дать слуге место, и, когда тот завершил уборку, снова вперил взгляд в племянницу. — Так ты желаешь отказать сэру Майлсу Бакстону? Но ведь ты его даже не видела!

Жизель на мгновение задумалась, уловив в его голосе некоторую неуверенность.