Не без труда выкрутив своё копьё из туши поверженного До, Ан отправилась на поиски его товарища, которого она ранила в начале схватки.

Найти его не составило труда — кровавые брызги на стенах и целая цепь из капель крови на полу, быстро привели её к той щели в которую забился несчастный До. Он очень ослабел и не сопротивлялся, когда милосердный удар избавил его от мучений. Назад Ан вернулась, беспечно напевая и волоча за собой неподъёмную тушу. (Эх, отнести бы эту роскошь матери и братьям! Но не получится — слишком далеко и тяжело, а пойдёшь за подмогой и твоя еда окажется совсем в другом желудке: в коридорах множество алчных, голодных ртов!) Значит, придётся съесть всё самой. И накормить Фи конечно же. Ан улыбнулась и позвала Фи. Тот явился с перепуганной рожей, но его взгляд на свежее мясо До был одновременно радостным и голодным. На Ан он глядел только с восхищением, хотя иногда к этому чувству примешивался страх.

Еды им хватило на несколько снов. Ан упивалась мясным соком, вгрызаясь в самые мягкие и нежные части туш. Чудак Фи почему-то предпочитал хрустящие хрящики и мог подолгу со смаком жевать сухожилия и грызть кости. В общем вёл себя, как настоящий Хаав. Ан не жалела для Фи кусков получше, но тот от них упорно отказывался. Не раз Ан спрашивала себя не является ли ошибкой то что она берёт Фи с собой на охоту, не проще ли завести Хаава, как охотники, которых она знала в детстве? Но каждый раз она делала выбор в пользу Фи. Да, Хаавы верные друзья и сильные союзники, но они не говорят, а Фи, если разойдётся, может трещать без умолку от одного сна до другого. Да, Фи трусоват и слабоват по сравнению с любым Хаавом, но он сообразителен и может дать дельный совет, хотя и непросто отделить его по-настоящему умные слова от постоянных уговоров «не лезть на рожон» и «обойти опасность». Конечно, Хаавы близкие родственники До, иногда составляют с ними пары и приносят потомство, а это значит, что они обладают таким же чутьём, силой и ловкостью, как До, только предпочитают держаться поближе к людям. Но чутьё у Фи не хуже, а что касается силы и ловкости, то Ан привыкла полагаться в этом только на себя.

Они нашли себе спокойное место в виде углубления в стене за несколько поворотов от места схватки. Пол здесь был завален каким-то мягким мусором, а на стене нашлось священное гнездо с двумя дырками, в которые нельзя ничего вкладывать, кроме пальцев маленьких Ла. Ан порылась в кошеле, висящим на поясе сзади и извлекла из него свою самую большую драгоценность — маленькую зелёную Ла, снабжённую двумя короткими металлическими пальцами. Помолившись о ниспослании света, Ан осторожно вставила пальцы Ла в гнездо и священный предмет засветился неярким зелёным светом, красивее которого по мнению Ан ничего не могло быть. Молиться перед таким действием следовало всегда, так учила мать! Ан несколько раз видела, как Ла вспыхивали и навсегда погасали в руках тех, кто пренебрегал молитвой или молился неискренне.

Обглоданный трупик ребёнка девушка оттащила в тёмный конец коридора с обвалившимся потолком. Она сразу определила, что это ребёнок не из её племени, а из презренных Хымов. Они никогда не следят за своими детьми и те предоставлены сами себе с того момента, как начинают ползать. Но Ан никогда бы не прикоснулась к мясу этого ребёнка, пусть даже он имел такое низкое происхождение.